— Tomorrow[7]... — сказал я красивое и таинственное английское слово и растянулся на диване. Я помечтаю об этом туманным завтрашним днём, когда в мозгу накопится такое количество информации, которое имеет смысл обрабатывать. Сегодняшнюю же ночь надо посвятить кое-чему другому.
Тёмным делишкам.
Я лежал на диване с закрытыми глазами и вспоминал. Меня ожидал или триумф или кошмар, ибо этой ночью я вознамерился подчинить себе колдовство. Мне тяжело было вспоминать мир за пределами Города, словно он приснился, и я из 2005-ого года попал сразу в Катину квартиру. Сновиденческая природа вчерашнего прошлого и вызывала равнодушие. Мне сложно было принять, что я нужен не здесь, в мире функциональности и комфорта, а там, под Дождём, среди Руин. Я не мог пробудить в душе ни одного яркого воспоминания; чувства всего за один день покрылись коркой. Возможно, я просто ещё не совсем трезв.
На равнодушие надо отвечать ожесточением. В этом и кроется суть Идеи: чувства, вера, вдохновение, — всё может прийти, а может и схлынуть, но человек с Идеей, несмотря ни на что, не забудет, что ему
У меня не было Идеи. Я убедился в этом, когда люди с оружием сажали меня в грузовик. Будь у меня Идея, я бы что-нибудь да и сделал; так просто они бы меня не схватили.
Я не разобрался в себе. Трижды мудрый Учитель завещал не спешить говорить, под чьим знаменем я иду. Когда я был с ним, со Светой и Антоном, то был уверен, с кем и ради чего мне идти. Я уверен в этом и ныне, но пыл прошёл, и не хочется идти никуда и ни за что, и даже воспоминание о том, как упал, оглушённый прикладом, верный друг Антон, не вызывает внутри никакого отклика.
Я непременно отвечу, под чьё знамя следует встать, где истина, за которую стоит сражаться. Но надо разобраться в себе. Не спеша, продуманно и тактично взять штурмом твердыню равнодушия; почувствовать, чего же именно мне надо. Донести не до Лионы, так до самого себя слова, что теперь жизнь
Я попытался почувствовать свободу и чудеса, ждавшие меня за стенами Города. Но не получилось. В будущем было много закрытых дверей.
Я попытался снова.
И снова не получилось.
Не забывайте, пожалуйста, о Матрице, любезный зритель. Я забыл, а Вам не следует. Вообще нельзя быть таким, как я, — это чревато преждевременным адом. Я — антигерой.
А Матрица дрянная штука.
Первый неприятный момент кроется уже в самом её определении. Что есть Матрица? — Матрицей (в честь виртуальной реальности из известного некогда фильма) в моё время окрестили нашу систему знаний о внешнем мире.
При любом раскладе мы не сможем узнать о мире всё. Некоторые считают, что мы не можем узнать о реальном мире вообще ничего, но такой подход я отвергаю как неутилитарный. Люди, которые не знают о мире вообще ничего, быстро умирают, ибо не умеют ни есть, ни спать, ни дышать. Однако никто не будет отрицать, что человеческие знания о мире ничтожны. И мало того: они, плюс к ничтожности, ещё и не всегда соответствуют реальному положению вещей. Часто неправильные знания замыкаются в систему, которая начинает эволюционировать по-своему, в то время как реальный мир изменяется по-своему, и толку от подобных знаний кот наплакал. Вот эту-то систему выводов, сделанных без оглядки на действительность, назвали Матрицей, индивидуальной или коллективной виртуальной реальностью.
Кузьма Николаевич сформулировал пять составляющих той критической ошибки, из-за которых мозг становится подчинённым Матрице: это неумение учиться, отвращение к знаниям, безыдейность, уверенность в своей правоте и отсутствие философии. Я бы добавил сюда ещё и равнодушие, однако оно напрямую вытекает из безыдейности, и выделять его в отдельный пункт было бы излишне.
Вторая скверная особенность Матрицы заключается в её экономической выгоде. Мало того, что люди сами по себе часто ошибаются, выстраивая какие-либо умозаключения по различным проблемам бытия, — так их ещё и специально подталкивают к заведомо ложным выводам. Телевидение, литературу, музыку, науку, да и самих нас, — всех и всё можно купить, соблазнить красивыми картинками, умопомрачительными обещаниями, — и в итоге сделать элементами Матрицы. Чтоб были умные машины и глупые люди.
В двадцать первом веке о существовании Матрицы догадывались многие, но в королевстве безыдейности сколько людей столько и мнений. Масштабы и значение Матрицы виделись людьми в различном свете. Наиболее пессимистичной была точка зрения идеалистов, считавших, что жизнь есть сон, и от рождения мы видим совсем не тот мир, в котором живём. Менее радикальной выглядит позиция сторонников жидо-масонского заговора, гласящая, что в действительности Земля управляется единым тайным правительством, владеющим сверхтехнологиями и почти неограниченными экономическими ресурсами. С этой точки зрения в мире практически полностью исчезают случайности, и исторический процесс приобретает черты либо хорошо управляемого механизма, либо не менее хорошо спланированного эксперимента.
