Девушка попыталась натянуть складки вуали, но ей пришлось одной рукой придерживать её, поскольку Камчак оторвал скрепляющие её булавки.
От злости тарианка бьла вне себя. Он, тачак, посмотрел ей в лицо.
Я был доволен. Мне понравилась смелость Камчака. Это было лицо, за которое мужчина мог рискнуть многим, даже смертью в пыточных подземельях Тарии, лицо её было прекрасным, хотя теперь оно, конечно, было искажено гневом, что, однако, не портило его.
– Вы, конечно, все помните, – сказал Камчак, что я – посланец народов фургонов и в черте города мне гарантирована неприкосновенность.
– Убить его! – вскричало несколько голосов.
– Это – шутка! – выкрикнул Сафрар. – Шутка! Тачакская шутка!
– Убейте его!!! – визжала Африз.
Но никто не выступил против кайвы.
– Теперь, милая Африз, – настаивал Сафрар, – ты должна успокоиться. Скоро придет кузнец и освободит тебя, все будет хорошо. Вернись в комнату.
– Нет! – вскричала Африз. – Тачак должен быть убит!
– Это невозможно, дорогая, – сказал Сафрар.
– Я вызываю тебя! – произнес Камрас, плюя под ноги Камчаку.
В мгновение я увидел, как глаза Камчака сверкнули, хотя он не мог принять вызов чемпиона Тарии за этим столом. Он пожал плечами и ухмыльнулся.
– Мне не за что биться, – ответил он.
На Камчака это не было похоже.
– Ты – трус, – закричал Камрас.
Я подумал о том, понимал ли Камрас силу оскорбления, которое он осмелился бросить в лицо человеку, имевшему шрам храбрости.
К моему изумлению, Камчак только улыбнулся.
– Так за что вы предлагаете мне драться? – спросил он.
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Камрас.
– Что я выиграю? – уточнил Камчак.
– Африз из Тарии! – вскричала Африз.
Раздались крики ужаса, протеста.
– Да, – вскричала Африз, – если ты победишь Камраса, чемпиона Тарии, я – Африз из Тарии – буду стоять у столба во имя любви!
– Я буду биться, – спокойно сказал Камчак.
В комнате повисла тишина.
Я оглянулся на Сафрара, он прикрыл глаза и кивнул головой.
– Хитрый тачак, – прошептал он. «Да, – сказал я сам себе, – хитрый тачак». Камчак при помощи гордости Африз, горячности Камраса, оскорбленных тарианцев вынудил девушку к выражению заявления о своем участии в Войне Любви. Это был нечто, что он не хотел покупать золотой сферой у Сафрара-торговца, это было то, что он сам был способен устроить, опираясь только на тачакскую хитрость. Впрочем, я предположил, что Сафрар, опекун Африз, не позволит этому осуществиться.
– Нет, моя дорогая, – говорил Сафрар девушке.Ты не должна ждать удовлетворения этому ужасному оскорблению, которому ты подверглась, даже не должна думать об играх. Ты должна забыть этот неприятный вечер и не думать о слухах, которые расползутся, – о том, что сделал тачак и как ему позволили спастись.
– Никогда, – вскричала Африз, – я буду стоять у столба! Я буду! Я буду!
– Нет, – сказал Сафрар, – не могу этого разрешить, пусть лучше люди смеются над Африз. Может быть, через несколько лет они все позабудут.
– Я прошу, чтобы мне разрешили стоять, – упрямилась девушка. – Я прошу тебя, Сафрар, разреши мне!
– Нет. Очень скоро ты достигнешь совершеннолетия, обретешь свои богатства и тогда сможешь делать все, что захочешь.
– Но это будет после игр! – вскричала девушка.
– Да, – сказал Сафрар будто бы в раздумье, – Это правда.
– Я защищу её, – сказал Камрас, – и не проиграю.
– Конечно, ты никогда не проигрывал… – заколебался Сафрар.
– Разреши! – вскричали некоторые из гостей.
– Если ты не разрешишь, – плакала Африз, – моя честь будет навсегда поругана.
– Если ты не разрешишь это, – жестко сказал Камрас, – у меня, может, больше не будет случая скрестить сталь с этим хитрым варваром.
И тут я внезапно вспомнил, что согласно тарианским законам вся собственность, движимая и недвижимая, обращенной в рабство женщины автоматически передается ближайшему родственнику-мужчине или ближайшей родственнице-женщине, если не найдется ближайшего родственника-мужчины, или… в остальных случаях опекуну, если есть такой. Таким образом, если Африз из Тарии по каким-то причинам попадет к Камчаку и станет его рабыней, то все её огромное богатство будет немедленно передано кому? Конечно же, Сафрару, торговцу из Тарии. Более того, чтобы избежать лишних осложнений и собрать побольше налогов с наследования, закон обратной силы не имел. Даже если человек каким-нибудь образом позднее освободится или просто убежит из рабства и ему удастся восстановить свой статус свободного человека, он не получит ничего из своего прежнего имущества.
– Хорошо, – сказал Сафрар, опустив глаза, как будто бы принимая решение против своей воли, – я разрешаю моей подопечной, Африз из Тарии, стоять у столба в Войне Любви.
Толпа издала крик радости, уверенная теперь, что тачак будет образцово наказан за свое грубое обращение с богатейшей девушкой Тарии.
– Спасибо, мой опекун, – сказала Африз и, окинув Камчака напоследок злобным взглядом, гордо выпрямилась и в вихре бело-золотых шелков быстро прошла к выходу.
– Посмотри, как она идет! – громко сказал Камчак. – Не заподозришь, что на ней ошейник.
Африз обернулась и на мгновение остановилась, придерживая вуаль у лица.
