Рыжик осторожно спустился по лестнице. Когда он вышел на свежий воздух, уже пробивался рассвет. Он не ожидал никого увидеть в такой ранний час, но, завернув за угол на деревенскую улицу, он, к своему удивлению, оказался лицом к лицу с бабулей Хопкинс. Старая дама подозрительно прищурилась:
— Доброе утро, Майкл. Я иду убирать в гостинице. А что ты делаешь здесь в такой ранний час? Тебе следует еще спать. Молодому человеку нужно спать, сколько положено, знаешь ли… Только Небеса знают, что бы подумала твоя мать.
И ворча себе под нос, она продолжила свой путь.
В конце концов, волна поднялась довольно сильно, освободила лодку и отнесла ее обратно к берегу. После того как я отгреб и прикрепил ялик, я еще долго сидел в одиночестве на пристани, глядя через полевой бинокль на башню, внимательный к малейшему движению. Час за часом я смотрел, пока наконец не стало смеркаться и уже ничего было не разглядеть.
Я вдруг осознал, что стало холодно, и накинул на плечи курточку Ли. Затем я положил бинокль, оперся о бревна и стал глядеть на первые звезды, и, пока я смотрел, меня начало медленно охватывать теплое ощущение покоя и удовлетворения. И я вдруг осознал наконец-то, что моя задача завершена, моя работа по дому закончена! Мое задание, теперь-то я это знал, заключалось в том, чтобы воссоединить владельца дома с таинственным духом, который обитал в нем. И это задание я, в конце концов, выполнил.
А еще я понял, что больше мое присутствие в доме не требуется. Сэм и Гарольд смогут день за днем справляться со всеми заботами, и если я решу остаться, то только буду им мешать.
С моим отъездом дом, наконец, будет готов к возвращению хозяина. Сегодня я буду спать прекрасно, а завтра отправлюсь обратно в город. Пора искать новые приключения.
Бабуля Хопкинс, которой, должно быть, уже перевалило за девяносто, прихрамывая, бродила по трактиру, протирая столы, расставляя стулья, находя, как обычно, разные потерянные вещи. Она обнаружила ужасного вида куртку в заклепках, которую повесила на дверной крюк, содрогаясь от прикосновения к ней. А еще на полу валялась книга в кожаном переплете, которую, должно быть, оставил школьный учитель. Ее бабуля Хопкинс положила на полку за барной стойкой.
А потом на полу за перевернутым столом она нашла пачку пожелтевших листов пергамента, покрытых лабиринтом замысловатых, бессмысленных каракулей. Когда старуха остановилась, чтобы подобрать ее, листы стали распадаться в заскорузлых пальцах. Бабуля Хопкинс пожала плечами. Это уж точно теперь никому не нужно. Она швырнула всю пачку в камин. Должно быть, угли все еще были горячими, потому как они тут же ярко загорелись.
Старуха на мгновение остановилась, глядя на пламя. Затем, удовлетворенная, повернулась и продолжила работу. После тщательной уборки трактир всегда выглядел очень мило.
Когда я вернулся в свое жилище, к моему приятному удивлению, обнаружилось, что моя старая комната остается свободной. Хозяйка объяснила, что на короткий срок сдала ее одному студенту из какой-то Академии. Однако этот молодой джентльмен, очевидно, внезапно прервал учебу и уехал, не предупредив ее. В конце концов, его мать приехала за вещами и все вывезла, за исключением нескольких любопытных схем или диаграмм, которые остались на стенах комнаты. Я некоторое время изучал их, но так и не нашел там особого смысла. В конечном итоге, с помощью доброй хозяйки, я снял их, и миссис Робертс отнесла их в кладовку, полагая, что владелец может вернуться за ними.
Кроме того, меня ждало письмо, написанное знакомой рукой. Хозяйка объяснила, что его доставил к дому не обычный курьер, а старая дама в длинном платье, какие давным-давно не носят. Я сломал печать. В конверте оказался чек на неожиданно щедрую сумму. К нему была приложена записка.
