Странница полностью

Отец заглянул в комнату Сеси перед самым рассветом. Она лежала в кровати. Он недоверчиво повёл головой и махнул рукой на неё.

— Ну, знаете, если бы мне сказали, что от её разлеживания на кровати есть какой-то прок, — сказал он, — я бы сжевал весь креп со своего сундука красного дерева. Ночь напролёт дрыхнет, съедает завтрак, а потом валяется весь день на застеленной постели.

— Э, что ты такое говоришь, от неё масса пользы, — возразила Мать, уводя его по коридору, подальше от объятой сном бледной фигуры Сеси. — Да если хочешь знать, она одна из самых полезных членов Семейства. Что толку от твоих братьев? Большинство из них целый день спит и не делает ничего. По крайней мере Сеси делает.

Они спустились вниз, где пахло свечным нагаром, по лестнице с перилами, покрытыми чёрным крепом, к которому не прикасались уже несколько месяцев после общего семейного сборища, и по дороге шептались между собой. Отец устало распустил галстук.

— Вот так, работаем ночами, — сказал он. — А что поделаешь, если, как ты говоришь, мы старомодны.

— Конечно, ничего не поделаешь. Не могут же все в Семействе быть современными. — Она открыла дверь подвала, и рука об руку они стали спускаться в темноту. Улыбаясь, она обернулась на его круглое бледное лицо. — Как же нам повезло, что мне вовсе не нужно спать. Да если бы ты женился на женщине, спящей по ночам, ну подумай сам, что это был бы за брак! Каждый из нас особенный. Ни один не похож на другого. Все сумасброды. Уж такое у нас Семейство. Иногда появляется кто-то, подобный Сеси, весь в мыслях, бывают такие, как дядюшка Эйнар, весь в полёте, и потом кто-то вроде Тимоти, такой одинаковенький, ровный и обыкновенный. И вот ты, спящий днями. Наконец, я, всю жизнь, как один день, не смыкающая глаз. Потому-то для тебя не должно быть слишком трудным понять Сеси. Она помогает мне каждый день миллионом способов. Для меня посылает свой ум к бакалейщику узнать, что у него есть. Она забирается в мясника, и мне не надо далеко ехать, если он ещё не рубил мяса. Она предупреждает меня о сплетницах, которые собираются в гости проболтать весь день. И вообще есть шесть сотен других вещей!..

Они остановились в подвале, подле огромного пустого сундука красного дерева. Он устроился в нём, всё ещё не расставшись с сомнениями.

— Если бы только она побольше делала, — сказал он. — Боюсь, придётся велеть ей поискать себе работу.

— Спи и думай, — сказала она ему. — Обдумай всё хорошенько. Может, к заходу солнца у тебя появится другое мнение.

Она опускала над ним крышку. «Ладно», — промолвил он задумчиво. Крышка захлопнулась.

— Доброе утро, дорогой, — сказала она.

— Доброе утро, — глухо отозвался он, замкнутый в пустом пространстве сундука. Солнце поднялось. Она заспешила наверх стряпать завтрак.

Сеси Эллиот была та, кто Странствует. На вид ординарная восемнадцатилетняя девушка. Но ведь ни о ком в Семействе нельзя судить по виду, каков он на самом деле. В каждом таилось ядовитое жало, нечто дурное, червяк или ведьма с метлой. Они жили по маленьким городкам и фермам, разбросанным по всему миру, просто и очень близко подстраивая и приспосабливая свои таланты к потребностям и законам переменчивого мира.

Сеси Эллиот проснулась. Она плавно проплыла по дому, мурлыкая себе под нос. «Доброе утро, мама!» Она спустилась в подвал проверить каждый из огромных сундуков красного дерева, смахнуть с них пыль, убедиться, что каждый плотно закрыт. «Папа», — молвила она, полируя один сундук. «Кузина Эстер, — заметила она, осматривая другой. — Приехала навестить нас. И… — она слегка постучала по третьему, — дедушка Эллиот». Внутри зашуршало, словно свиток папируса. «Странная у нас выдалась семейка, — подумала она, опять поднимаясь на кухню. — Для одних — ночь в удовольствие, для других — проклятье, некоторые, как мама, не смыкают глаз по двадцать пять часов в сутки, а кое-кто, как я, спят пятьдесят девять минут из шестидесяти. Каждый спит по-своему».

Она принялась за еду. Откусив абрикосовый пудинг, перехватила напряжённый взгляд Матери. Положила ложку на стол. Сеси сказала: «Папа передумает. Я покажу ему, как хорошо иметь меня рядышком. Я же семейная страховка, как только он этого не понимает. Но подожди».

Мать произнесла:

— Ты что, была во мне, когда я только что спорила с папой?

— Да.

— Мне показалось, я чувствую, как ты смотришь моими глазами, — кивнула Мать.

Сеси доела и поднялась в комнату, где спала. Она сложила одеяла и чистые прохладные простыни, потом улеглась поверх покрывала, закрыла глаза, пристроила свои тонкие белые пальцы на своей маленькой грудке, опёрлась изящной, изысканно выточенной головкой на пышный узел каштановых волос.

Она отправилась в Странствие.