- Защиты? - На лице Гатро заиграли желваки. Он встал в стременах и вытащил из-за пояса короткий прямой медный горн. Приложив его к губам, он выдул короткий клич, три высокие ноты. Затихающее эхо слилось с шелестом ветвей, когда его отряд выбрался из своего укрытия в кустах. Появились они весьма эффектно: резко останавливаясь, кони вставали на дыбы. Разбившись на три группы по пять всадников, воины выстроились перед своим Копьем.
Молодой офицер гордо произнес:
- Вот ваша защита. Мы делаем это безо всяких фокусов.
- У нас нет фокусов. У нас есть оружие, - сказал Конвей.
- Гром и молния? - презрительно ухмыльнулся Гатро.
Покачав головой, Конвей ответил:
- Сейчас это неважно. Мы хотим проявить свое дружелюбие. Может, мы и сработаемся?
Речь, и так похожая на пение, стала еще мягче.
- Да. - Обратившись к Сайле, Гатро сказал: - Жрица, пожалуйста, следуй за мной. Наш лагерь тут, недалеко.
Сайле доставило удовольствие, что Коссиары действительно оставили их маленький отряд в покое. Она не сомневалась, что где-то в лесу оставлен дозор, но это было сделано с почтительностью.
Тем не менее, когда умерли последние языки пламени походного костерка, Налатан позвал их из темноты. Все, кроме спящего Додоя, присоединились к нему, устроившись около волокуши, служившей теперь Налатану постелью. Сила и уверенность, звучавшие в его голосе, пугали.
- Жрица Роз, что ты знаешь о братствах монахов-воинов, охраняющих Дом Церкви?
- Только то, что они существуют. И что они - отважные люди.
- Ты должна знать больше. Мы - добровольцы. Мы оставили свои дома. Братство стало нашей семьей. Наши укрепленные деревни - это тренировочные лагеря, мы сами себя обеспечиваем. Враги Церкви - наша добыча.
- А как же жены? Дети?
- Это зависит от братства. В некоторых деревнях живут семьями. Некоторые - только для мужчин; жены остаются в родной деревне, там они растят детей.
- А ты из какого братства? - вмешался Конвей.
Лицо Налатана исказилось, но ответил он достаточно спокойно:
- У нас было семейное поселение, но, кроме того, было место для учебы, посещаемое только мужчинами. Часть времени мы живем… жили там. - Неожиданная резкость в его голосе и чувства, кипевшие в словах, потрясли слушавших. Когда он продолжил, стало ясно, что этот человек обладает железным самообладанием. - Год назад к Главе нашего братства явилась Жрица, именовавшая себя Жнеей. Она рассказала о твоем путешествии и о том, что ты будешь за него изгнана. Наш Глава сказал, что это самый отважный поступок, о каком он когда-либо слышал: женщина, лишенная защиты Церкви, осмелилась бросить всем вызов. Жнея потребовала, чтобы мы остановили тебя. Мы отказались.
Сайла спросила:
- Год назад? Мы…
- Жнея заявила, что Дом Церкви ожидал твоего появления много лет. Та, кого она называла Единственной, рассказала ей о твоем приходе. Она называла твое имя. Она также называла тебя Цветком, той, кого приведут к славе могучие маги - белый и черный. - На секунду он прикрыл глаза, потом продолжил: - Через две недели после того, как наш Глава отказал ей, колодец у нас в деревне был отравлен. Из шестидесяти пяти жителей выжило десять. Умирая, наш Глава просил меня позаботиться об успехе Цветка. Еще он сказал мне, что я должен завоевать для нашего братства славу, чтобы люди во все времена пели песни о нашем воинском искусстве. Только тогда я могу умереть.
Конвей улыбнулся ему:
- В таком случае я особенно рад, что встретил тебя, Налатан.
Раненый воин скривился:
- Я поклялся нашему Главе, что увижу, как достигнет своей цели Цветок. Чтобы прославиться, как непревзойденный воин, я поклялся убить белого мага. Тебя, Конвей. Моего спасителя. Ты слышишь, как Вездесущий смеется над своей шуткой?
- Ей-Богу, я чую запах морской воды. - Уверенный тон Тейт заранее отметал все возражения.
Конвей рассмеялся и помешал палкой догоравшие угли вечернего костра.
- Может, ты и права. Западный ветер. Гатро говорил, что завтра с высокого места мы уже увидим Гавань.
- Если будет нормальная погода. - Тейт зябко передернула плечами. - Где же, черт возьми, весна?
- Меня самого это беспокоит. Помнишь тот видеодиск, который мы смотрели в пещере? Там говорилось, что несколько лет подряд было холодное лето - последствия ядерной зимы. Может, произошли глобальные изменения климата, появились новые циклы? И сейчас маятник качнулся в сторону холода?
- Я стараюсь не думать об этом. Все вокруг напоминает мне, что мы погубили мир.
Конвей беспомощно развел руками:
- Месяцами скакать, чтобы преодолеть расстояние, которое на машине проезжали за пару часов. Все автомагистрали разворотили, выковыривая оттуда стальную арматуру.
- Все, что мы когда-то строили, теперь вредно и опасно, и в лучшем случае может служить сырьем. Обидно. Не знаешь, сколько мы сегодня проехали?
- Как обычно. Миль двадцать, может, немного больше. Конечно, мы столько б не тащились, если бы не мои болезни. Не знаю, что за гадость я подцепил в том ежевичнике, но задержала она нас здорово.
