А вот мне ничто человеческое не чуждо, подумала Лена. Вот, например, неудержимое желание морду твою красиво-спокойную расцарапать, да нечем, ногти коротко обрезаны. В глаз бы дать, да чтоб до синяка, чтоб все видели, так ведь не получится, не успею и силы не хватит. Твой внук, твой, черт возьми, любимец,
– Ты действительно думал, что я не пойду к Милиту?
Лиасс помолчал и кивнул. Непостижимо.
– Почему? Потому что шут вернулся?
– Я не знаю, Аиллена. Я даже не думал. Уверен был. Ты в очередной раз поразила меня.
Поражаю я тебя не тем, чем должна бы, Владыка. Прожить тыщу с лишним лет и не научиться понимать незатейливые мотивы обыкновенной бабы – тоже надо уметь. Или как раз разучиться?
– В общем, я не знаю, но Милит уверен, что все хорошо.
– Раз уверен, то хорошо.
– Или врет мне, чтоб я не волновалась, – усмехнулась Лена. – С него станется.
– Ты хотела дать ему жизнь, – тихо проговорил Лиасс, и впервые Лена услышала в его речи эльфийскую певучесть. – Ты не могла не дать, понимаешь? Твои желания, если они истинны, сбываются. Ты хотела, чтобы полукровка вернулся, и он вернулся.
– Я не очень хотела, чтобы к тебе в свое время вернулись силы, – съязвила Лена, – однако даже превзошла твои ожидания.
– Ты изменилась, – удивился Лиасс. – Ты делаешь осознанно то, что делала инстинктивно.
Лена задумалась.
– Осознанно? Это как – осознанно получить удовольствие от близости с мужчиной? В тысячный раз подряд? Или это все же нечто стихийное и природное?
– Не знаю. Вряд ли кто-то может объяснить природу твоей силы. Даже ар-дракон. Но поверь: ты изменилась. Ты была просто Светлая, стихийный источник, а сейчас ты нечто большее.
– Это все равно не зависит от меня, Лиасс.
– Конечно. От тебя зависит только то, как ты используешь данное тебе природой. Это ко всем относится: и ко мне, и к Милиту, и к Гарвину… Нам дано – мы используем. И все по-разному. Милит никогда бы не прибег к некромантии, потому что это противно его натуре. Он умеет убивать, и готов убивать, и вовсе не только в бою и вовсе не только быстро, он вполне способен долго допрашивать пленного, и тот будет только мечтать о смерти. Но стать некромантом Милит бы не смог. А Гарвин – смог.
– Мне другое интересно – смог бы ты?
– Сейчас – нет. А давным-давно, когда был еще молод – вероятно. Не уверен, но допускаю. Но я рад, что мне и не пришлось узнать, способен ли я на это. Аиллена… Я благодарю тебя за Милита.
– Только не на колени! – взмолилась Лена, но он уже опустился на колено (эльфы и этого старательно не видели) и поцеловал ладонь Лены.
– Это ритуал, – улыбнулся он, глядя снизу вверх. Синие глаза посверкивали в лучах солнца. Удивительно, но эльфы умели даже не щуриться на солнце, а вот зрачки становились не то чтоб кошачьими, но форму меняли. Может, поэтому они и в темноте видят хорошо, и против солнца спокойно стоят. Люди – испорченный вариант эльфов или эльфы – улучшенная версия людей? – И да, я хочу, чтобы все это знали. Я, Лиасс, Владыка эльфов Сайбии, благодарен тебе, Аиллена Светлая. А если ты будешь строжиться, я устрою какой-нибудь безумство.
– Безумство? Ты? А ну-ка!
Лиасс взмахнул руками, и на Лену просыпался дождь из золотых осенних листьев. Где он их взял? Они уже все опали, засохли и шуршат под ногами в лесу. Он сгреб горсть листьев, пробормотал что-то – и в ладонях возник небольшой золотистый цветок, похожий то ли на лотос, то ли просто на водяную лилию. Лиасс протянул цветок ей:
– Он никогда не завянет. Вообще никогда. Мы с тобой исчезнем с лица земли, мир исчезнет, а этот цветок будет. Он настоящий. Я вложил в него часть души, Аиллена. Возьми, пожалуйста, кусочек моей души и приколи к платью. Или к волосам. Или просто выброси. Только он все равно вечен. Что ты хочешь еще? Дождь? Снег? Лето?
– Не надо глобальных климатических изменений! – засмеялась Лена. – Я, кажется, поверила, что ты рад. Может, навестишь внука и скажешь ему, что он прощен? Лиасс, для него это важнее всего. Важнее меня. Важнее самой жизни. Ну ты хоть оцени, что он ради тебя рисковал – ведь если б ты меня не удержал, я бы…
– Думаешь, он этого не понимал? На то и рассчитывал, что я не смогу не удержать тебя – ради тебя же.
– Черт возьми, Лиасс, – рассердилась Лена, – встань с колен, или я кусочек твоей души сейчас в выгребную яму брошу, и немедленно иди прощать Милита. Он использовал меня, это верно, ну так ему было с кого брать пример.
Лиасс встал, отряхнул колено и вдруг совершенно несолидно подхватил Лену подмышки и закружил.
– Ты необыкновенная, Аиллена! – заорал он дурниной. Никак не владычески. Очень даже по-человечески. Лена засмеялась. Давно забытое ощущение детства: когда она была девчонкой, они так друг друга кружили, было весело и страшно. В руках Лиасса страшно не было: уж он-то точно не уронит.