Оля не поверила своим ушам. Быстро пробежав к оставленной возле станка сумке, она так же резво вернулась и бросила на мегеру-преподавательницу последний, потрясенный взгляд.
«Ну и ну, — покачала она головой, выйдя из зала. — Девчонки не поверят, что фурия способна быть такой простой и человечной…»
Спускаясь по лестнице в вестибюль, Оля вспоминала раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза преподавательницы. «Будто ее подменили, — думала она. — Что бы все это значило?»
Резкий толчок заставил ее поднять глаза. Прямо на нее смотрели такие глазищи, что Оля уже подумала, что сегодняшний день — самый странный в ее жизни. Человек, нечаянно толкнувший ее, явно куда-то спешил, но остановился и, прижав руку к сердцу, проговорил с легким поклоном:
— Простите, барышня… Я, кажется, задел вас?
— Ничего, — растаяла Оля от этих великолепных глаз, обрамленных черными ресницами, и от этого обращения — «барышня», немного старомодного, но ужасно милого. — Я сама летела вам навстречу, как корова с крылами.
Он рассмеялся.
— Неплохое сравнение… Корова с крылами.
Оля подумала, что здесь ей надо бы обидеться, но это было так смешно, что она не сдержалась и фыркнула.
Он легко поднялся по ступенькам, Оля проводила его мечтательным взглядом и тяжело вздохнула.
Интересно, к кому направлялся этот красавчик? Оля прекрасно понимала, что такие не про ее честь. Но все же, все же, все же…
Она спускалась дальше в туманной дымке мечтаний, поскольку именно в них Оля видела смысл своей жизни.
Поэтому второго джентльмена она толкнула уже сама.
— Смотреть надо, куда идешь.
Голос над ее ухом на этот раз был безжизнен и немного гнусав.
— Простите, — растерялась вконец Оля, чувствуя себя такой неловкой, что хотелось провалиться со стыда.
Ей ответили сухим смешком, от которого Оле стало так зябко и неприятно, что она поежилась.
Она посмотрела вслед его удаляющейся вверх по лестнице фигуре — такой надменной и неприступной, как у какого-нибудь герцога. Правда, Оля никогда в жизни этих самых герцогов не видала.
И вообще ей надо было спешить, поэтому она выскочила на улицу и начисто забыла обоих мужчин, которые встретились ей на лестнице.
Первый раз Володя обнаружил странности сразу после бабушкиной гибели. На похоронах.
Надо сказать, что бабушка раньше была учительницей. Но этого старикана заподозрить в том, что он когда-то был учеником бабы Тони, было совершенно невозможно.
А на ее похоронах было мало народа, и в основном это были ученики и соседи по дому. Только этот старик выделялся в общей толпе и разительно отличался от всех.
Дело было в его трости.
Володя как эту трость увидел, так и смотрел, не в силах отвести взора. Поскольку дорогущая она была — ой-ой-ой! Целое состояние… Да и сам старикан выглядел весьма импозантно.
Ни с кем он не разговаривал, стоял особняком, а потом и вовсе потряс Володино воображение — потому как в конце похорон вдруг подъехал роскошный лимузин, и шофер открыл перед стариканом дверь.
Ну, да и это ладно. Может, заезжий иностранец заехал посмотреть на похороны наших нищих старушек?
Только Володя-то прекрасно видел, что этот старикан плакал — да не просто плакал, а слезами заливался! Душа у старикана так болела, что Володя эту самую боль чувствовал.
Какое отношение сей богач мог иметь к его бабуле, собирающей в качестве придатка к пенсии пивные бутылки? Этот вопрос Володю немного беспокоил, но, не найдя ответа, решил, что дело в каком-то старом, пахнущем нафталином романе. Может быть, бабуля когда-то этому старичку отказала в ответ на его пылкое чувство, неразумно предпочтя красивого, загадочного, талантливого, но абсолютно нищего дедушку?
А через некоторое время, уже после того, как инцидент был забыт, произошла очень странная вещь, немного Володю напугавшая.
А именно — пришел однажды Володя домой с работы и почувствовал: в его скромной, однокомнатной квартирке явно побывал кто-то чужой.
Осторожно все осмотрев, Володя убедился, что у него ничего не украли. Но некоторые книги — Володя сам их расставлял и прекрасно помнил, как они стояли, — оказались переставленными. Например, третий том Вересаева уж никак не мог идти вслед за пятым! — он был готов поклясться, что в его доме пытались что-то найти.
Но — что?
Этого Володя не знал и даже гадать не пытался. Зачем зря стараться?
Потом и это позабылось. В тишине и спокойствии одиночества он провел еще месяц, как вдруг с ним случилось странное и страшное событие.
Его пытались убить…
После того как мы облазили всю квартиру в поисках «утраченного», мы были вынуждены признать свое поражение.
— Сколько раз я просил… — начал Лариков, свирепо вращая глазами, но гость прервал его:
— При чем тут она, Андрей? Ее же заперли. Сам подумай — что может хрупкая девчонка сделать с двумя бандитами в масках?
Ларчик вскинул на него свои недоумевающие глаза.
— То есть ты предполагаешь, что вся эта комедия была затеяна с целью украсть дело Шлендорфа?
— Я могу только предположить, — усмехнулся он. — Кстати, может быть, ты нас наконец-то познакомишь. Как я мог заключить, это твоя помощница…
