Все еще откашливаясь, тот принялся пытаться скинуть разбойника в воду, но не мог. Он бил Чарли ногами, кулаками, размазывая по одежде разбойника собственную кровь, но Чарли все равно наматывал и наматывал петли, сдавливая горло своего врага до тех пор, пока цепь не натянулась от самого потолка клетки и не оборвалась где-то наверху.
Завязалась безмолвная возня. Превосходство ненависти над милостью.
Разбойник принялся душить его. Душить безымянное порождение собственных кошмаров, стягивать металлические петли вокруг бьющейся в ужасе головы. Джентльмен с красными конвертами протиснул пальцы между звеньев, чтобы хоть немного ослабить давление. На бледном лице выступили вены. Одной рукой он пытался схватиться за Чарли, но лишь слепо шарил рукой в пространстве. Разбойник весь дрожал от напряжения, все больше стягивая цепь.
– Джилкрист Чарльз Мидуорт третий! – вдруг истошно выкрикнул джентльмен, тщетно борясь с обвившейся вокруг шеи цепью.
– Что это еще за абракадабра такая? – насмешливо отозвался разбойник.
Обагренная кровью блестящая перчатка схватила разбойника за ворот и сжала его рубаху. Тусклые зеленые глаза с ненавистью и мольбой впились в лицо Чарли сквозь пелену наступающего помутнения. Но мольба эта была не о пощаде. Еще немного и цепь окончательно повредит ему горло, он никогда уже не сможет заговорить. А в последующее мгновение плоть покорится металлу, и жизнь покинет его. Он не успеет, он не поговорит с Чарли, вот в чем таился его истошный, но немой предсмертный крик.
Сквозь звенья было видно, как на его напряженной шее проступили кровоизлияния. Эти же звенья раздавливали пальцы его левой руки, он уже не мог ни пошевелить ими, ни выдернуть их из жующей металлической пасти. Впервые за долгое-долгое время, Чарли вновь оказался настолько жесток к нему и неумолим, а значит, был совсем близко от того, чего добивался джентльмен с красными конвертами.
В своей ненависти, агрессии и слепом страхе, Чарли повторял нечто, некогда происходившее, что уже делал и чувствовал много лет назад. Увидевший эти признаки джентльмен с красными конвертам повторил, выжимая последние остатки воздуха из легких и надеясь, что его слова проникнут несколько глубже обезображенного и запутанного сознания разбойника – он искренне надеялся, что слова эти отзовутся в душе Чарли.
Пальцы черной перчатки с треском сжали грязную мокрую рубаху разбойника.
Дрожащие губы выдавили последнюю мольбу:
– Вспомни, кто такой Джилкрист Чарльз Мидуорт третий…
Горящие черные глаза, искаженное болью и яростью чумазое лицо, облепленное мокрыми волосами, с триумфом нависшее над поверженным врагом, над проваливающимся в темноту, в бездыханную агонию джентльменом с красными конвертами, медленно, сначала совсем незаметно, стало разглаживаться под тенью обвисшей мокрой шляпы.
Сцепленные истрескавшиеся от частого пребывания на ветру губы разжались. Сдвинутые в злобе брови, едва вернувшись на свое обычное место, горько выгнулись и окрасили лицо разбойника тенью недоумения, а затем и печали. Руки, так жаждавшие почувствовать хруст под цепью, ослабли и соскользнули с ледяных звеньев.
Однако безумные глаза, будто принадлежавшие кому-то другому, вопреки действиям тела все еще продолжали таращиться на побежденного, силясь выжечь в голове джентльмена с красными конвертами смертоносную рану.
Но огонь безумия и жестокий азарт постепенно гасли во взгляде разбойника, и когда погасли совсем, Чарли застыл над побежденным врагом, не замечая ни его самого, ни новой волны разрушений в поврежденном механизме ловушки.
Во внезапно опустившейся тишине онемевшие от созерцания происходящего взгляды верных друзей напряженно приковались к разбойнику.
Все они замерли в ожидании исхода боя.
Доктор Джилкрист Чарльз Мидуорт III работал и вел исследовательскую деятельность в Госпитале Университетского Колледжа Лондона, где также проводил лекции. Это была чудесная, интригующая пора. Разгадка вопросов, которые ставил перед собой доктор Мидуорт, с каждым днем приближалась на шаг, и сколько бы подобных шагов еще ни пришлось сделать, в своих наблюдениях и исследованиях он приближался к описанию первопричин многих тяжелых болезней и открытию ряда новых методов, которые когда-нибудь позволят спасти множества безнадежно больных.
