С этими словами Мередит подняла глаза, и они засверкали, как сапфиры. Тело Тристана немедленно отозвалось, волна тепла пробежала по нему, как ни приказывал он себе не реагировать на ее красоту, ее взволнованность. Ведь именно они привели его в заточение.
— Около месяца назад Чарли поручил мне новое задание. — Ее возбуждение улеглось. — Он рассказал о краже в галерее Джермана, о том, что в полотна могла быть спрятана секретная информация, которая не должна попасть в чужие руки. — Мередит помолчала несколько мгновений, словно переведя дух. — И еще он сказал, что вы являетесь главным подозреваемым в этом деле. Мне предстояло выяснить, виновны вы или нет, и отыскать картину прежде, чемто, что могло быть спрятано в ней, будет передано во вражеские руки.
Тристан содрогнулся от того, как спокойно и последовательно она объясняла свою роль. Создалось впечатление, что ей это далось легко, что это просто часть ее повседневной жизни. Ужасно.
— Ну, все же лучше, чем то, в чем подозревал вас Филипп, — насмешливо сказал он. — Вам вменялось в обязанность погубить меня, но вы не из команды Девлина.
Ее отшатнуло.
Успокоившись, он продолжал:
— Единственное, о чем я хочу спросить: почему для этого выбрали вас, а не другого агента, будь то мужчина или женщина?
Мередит сглотнула:
— Потому что мы знали друг друга раньше.
— Потому что мы были знакомы в детстве? — спросил Тристан, не в силах удержаться от язвительности тона. — Потому что я спас вам жизнь?
На этот раз она не встрепенулась. Ее поведение изменилось, но в нем не чувствовалось печали или раскаяния. На этот раз в глазах снова запылал гнев.
— Да, Тристан, именно так. — Голос Мередит был таким же жестким, как его собственный. — Вас злит, что я использовала наше прежнее знакомство в целях расследования?
— Да, черт возьми! — со злостью сказал он, наконец, позволив себе показать свои чувства, и хлопнул ладонью по каминной полке. Тристану хотелось разгромить все вокруг. Показать, какую ярость у него вызывает она, все, что происходит, он сам.
Она сжала кулаки и вскочила на ноги:
— Прекрасно, меня тоже все это возмущает! Я злюсь, что вы вынудили меня к таким действиям. Я злюсь, что вы поставили меня в такую ситуацию. Что вы оказались врагом самого себя, всего, во что я верила. И для чего?
Тристан, сам того не замечая, двинулся к ней. На этот раз он не смог удержаться от того, чтобы притронуться к ней. В тот миг, когда он поймал ее руки и притянул ее к своей груди, его гнев испарился. Что бы ни случилось, исходящее от нее тепло было тем же. И прежней была его реакция. Мередит пыталась сопротивляться, но он целовал ее, пока ей самой не захотелось еще и еще поцелуев.
— Я ничего не сделал! — настаивал Тристан, выпуская ее. Это было трудно. Он сгорал от желаний, которые, теперь он знал, никогда не сможет удовлетворить. — Я ничего не сделал!
Она отшатнулась и побледнела. Обхватила себя руками, не замечая, что дрожит мелкой дрожью.
— Нет? — спросила она дрожащим голосом. — Тогда как в вашем доме оказалась украденная картина? Объясните.
Тристан вздохнул и пристально посмотрел на нее. Он пытался рассказать правду Айли, и тот не поверил ему. Но Мередит была в его постели. Она призналась, что отчасти ей потому поручили расследование, что она знала его. Может быть, ему удастся убедить ее, и она поверит, что он говорит правду.
Но тогда Тристану придется открыться ей до конца. Рассказать, что у него на душе. Он колебался — рассказывать ли все женщине, которая оказалась обманщицей. Откуда ему знать, не использует ли она его признание против него?
Что же. На этот раз ему остается только поверить. В последний раз. Ему уже нечего терять.
Тристан закрыл глаза и с силой втянул в себя воздух, чтобы успокоить внезапно застучавшее сердце.
— Это началось со смерти моего брата.
Тристан замолчал. Он не подозревал, что признаться будет так трудно. Мередит знала его слишком хорошо, чтобы попробовать приукрасить детали. Ей нужно было или все, или ничего.
— Вы, конечно, знаете, что я не хотел, чтобы Эдмунд пошел в армию и отправился сражаться на континент. — Тристан вспомнил их споры. Эдмунд не желал вести праздную жизнь. Тристан боялся потерять его. Их крики, когда они ссорились, слышны были по всему дому.
Она кивнула:
— Вы хотели уберечь его.
— Да. Я как-то забыл, что он уже взрослый мужчина, способный сам принимать решения, — подтвердил Тристан. — Мы ужасно поссорились и чуть не подрались. Я всегда сожалел, что мы так расстались.
Тристан собирался с мыслями, успокаивался, а Мередит ждала. Когда он взглянул на нее, взгляд у нее был оценивающий. Ничто в ее лице не говорило, что его рассказ тронул ее.
