— Знай, оказывать на тебя давление мое последнее желание. Я хочу, чтобы ты остался с нами, с ребенком и со мной, по собственному желанию. Потому что ты любишь нас. Потому что ты хочешь создать с нами семью.
Вихри мыслей наполнили голову мужчины. Он хотел что-то сказать и не мог.
— Вообще-то, думаю, ты прав. Было бы неплохо, если бы мы провели немного времени порознь, просто чтобы подумать.
Он посмотрел на жену.
— Теперь ты хочешь, чтобы я ушел?
— Я хочу, чтобы у тебя было немного свободы, и ты сам принял решение, — спокойно сказала она. — Поселись в отеле или… Джереми еще не уехал? Ты можешь остаться в его квартире ненадолго, я уверена, он не будет возражать. Тогда, надеюсь, ты придешь к правильному решению. А до тех пор, давай сохраним наш маленький секрет. Могу я доверять тебе? Мы пока не будем рассказывать миру, показывать всем, как мы счастливы вместе — ты, я и наш маленький мальчик или девочка.
Эд кивнул словно в тумане. Она вытерла свои слезы.
— Я хочу, чтобы ты знал, Эд. Я изменюсь. Для тебя, меня, нашего ребенка. Обещаю тебе.
С тех пор он жил словно на автопилоте. Он съехал от нее, как она и предложила, записал в дневник дату первого сканирования. Всего через три недели.
Эд едва помнил, как Элли появилась в квартире Джереми. Джулия была абсолютно права. Ему нужно время, чтобы определить свои приоритеты, выбрать лучшее решение. Лучшее не только для жены и ребенка, но и для него. Даже в самые худшие моменты он знал, что никогда не будет и не сможет быть счастливым, если уйдет, бросив ребенка. Он просто не сможет жить. И тот факт, что он, наконец, понял свои чувства к Элли и что, наверное, любил ее всю свою жизнь, уже ничего не изменит. Его решение было принято еще до отъезда в Италию.
В конце путешествия он вернется к жене, матери своего ребенка. Что бы ни случилось он сделает все, чтобы их брак был успешным.
Элли
Пространство отеля прорезали утренние потоки света. Запах кофе смешивался со сладким ароматом выпечки на сервировочном столике. Просто ярмарка итальянских пончиков и булочек, усыпанных изюмом и сахарной пудрой. Но у меня не было аппетита. Мой завтрак — это греческий йогурт, немного дыни и один из соков, выстроившихся, как зелье в крошечных бутылочках. Выйдя на террасу, я заметила Эда, и по телу разлилось тепло. Кожаная подошва моих сандалий при ходьбе по плитке поскрипывала. Сидя за столиком, он поднял голову и увидев меня, выпрямил спину.
— Доброе утро, — негромко поздоровалась я, вытянула стул, царапнув пол ножками.
Подошедший официант помог пододвинуть стул.
— Эспрессо, пожалуйста. Крепкий.
— Он может быть гораздо крепче, чем ты думаешь, — заметил Эд.
— Пусть. Я слишком много выпила вчера, — объяснила я, как бы оправдываясь за странные вчерашние события.
Эд поднес чашку к губам. Вокруг нас тихо разговаривают, и мне вдруг захотелось для облегчения моего состояния услышать громкую музыку.
— Наша поездка на озеро Гарда пронеслась очень быстро. А еще так много мест, которые мы не увидели.
— Тебе надо вернуться сюда еще раз, — сказал он.
По необъяснимой причине меня передернуло при слове «ты», а не «мы». Я прогнала эту мысль, шокированная тем, что она вообще пришла мне в голову.
— Один кофе, крепкий. — И официант поставил передо мной чашку.
— Спасибо.
Я сделала глоток и поморщилась от вкуса.
— Ты был прав.
Эд улыбнулся. Его вид вызывал во мне настолько сильные чувства, что пришлось опустить глаза. Воспоминания о прошлой ночи пронзили, вывернули меня наизнанку. Но я не могу сидеть зная, что он рядом, и не смотреть на него. Хотя мне не нужно смотреть на него, чтобы видеть, как его губы прижимаются к кофейной чашке, как плавно смещается Адамово яблоко при глотке, или каким движением пальцев он поднимает вилку. Я знала все его жесты наизусть, потому что видела их миллион раз и могла наблюдать за ними, не уставая, еще миллион раз.
— Собираюсь позвонить Джулии сегодня, — произнес он. — Чтобы поговорить о нашем будущем.
— О, хорошо! Я рада.
— Я сделаю это, когда мы приедем в Портофино.
— Ты все еще… Ты едешь?
Он удивлен вопросом.
— Конечно.
Впервые я не была уверена, что Эд должен ехать. Наверное, надо бы что-то сказать о вчерашнем вечере. Хотя я знакома с Эдом достаточно давно и знаю: мы оба предпочитаем цивилизованное притворство, и можем молча уверять себя, что ничего не произошло. Что, с одной стороны, правда. Но с другой — прикосновения рук на скамейке, бешеное сердцебиение, долгий обмен взглядами — что-то да значат?
— Я принял решение, Элли, — продолжил Эд. — Я собираюсь сказать Джулии, что вернусь домой и дам отношениям еще один шанс.
— Чудесно, Эд. — Я старалась, чтобы голос звучал искренне. — Ты этого хочешь?
Он колебался.
— Да.
Сгорая от желания спросить, почему он передумал, я знала ответ. Прошлой ночью, когда меня трясло от будоражащих к нему чувств, у моего друга была противоположная реакция. Он понял, насколько ему важен брак.
— Твоя жена будет очень счастлива. И ты тоже.
Он молчал.
— Мне нужно кое-что объяснить, Элли. Я не все тебе рассказал. Джулия не хотела, чтобы я говорил…