Она обернулась. Пакость оглядывал примятую траву, хмурый Кит поднял с земли какую-то железку. Искушение попробовать свою силу было сильнее страха. Немо прикрыла глаза и повернула над осколками руки ладонями вниз. Смутно доносящаяся скука Пакости мешалась с собственным волнением и мрачным настроением Кита, но больше ничего не ощущалось. Не разгибаясь и держа руки над землей, Немо медленно двинулась в сторону примятой травы. Попались на глаза черные следы шин. Потом снова стекло. Потом множество следов в пыли у дороги. Потом примятая трава и темные пятна, которые Немо сначала приняла за осколки темного бутылочного стекла. Она снова опустилась на корточки, чувствуя, как солнце безжалостно печет ее спину, и, уже поднимая руки, поняла, что это кровь.
В ушах зашумело. Потом из груди выбило дыхание, и мышцы свело такой болью, словно что-то невидимое проломило ее грудную клетку, вдавливая ребра. Немо захрипела, замахала руками, пытаясь вдохнуть, и тут же съежилась, превращаясь в один трясущийся от боли комок. Она уже ничего не видела и не слышала, уткнувшись лбом в колени, и только непослушными, судорожно сжимающимися пальцами хватала себя за щиколотки, пытаясь сжаться еще сильнее. Мир утонул в закольцевавшейся боли, которая длилась миг для ее обладателя, но застыла в пространстве бесконечной цепочкой повторений. Немо не знала, кричала она или нет. Точно открывала рот, но были ли какие-то звуки, понять не могла. Мысли пропали, осталась только парализующая боль…
Потом снова была боль. Короткая, обжигающая, настолько непривычная и новая, что Немо дернулась и прижала ладонь к щеке. Глаза слезились от света. Проморгавшись, она поняла, что смотрит на пронзительно-голубое небо, лежа на спине. Боль пропала. Напряженные мышцы медленно отходили от жуткого спазма и оттого противно ныли, горло пересохло от беззвучного крика.
– … Ты еще раз ее ударишь, я тебе врежу.
– Слышь, умник, а чего ты стоял, глазами хлопал? Я ее просто из этого ступора выводил!
– Пощечиной?
– А как еще? Ну? Твои предложения?
Немо медленно приподнялась на локте. Она лежала на траве, в паре шагов от того места, где ее застигла чужая боль. Кит и Пакость держали ее за руки и выглядели так, словно первый раз увидели Тук-тук-тука.
– В порядке? – напряженно спросил Кит, помогая Немо сесть. – Ты так орала, что я думал, в городе было слышно. Точно в порядке? Все, мы тебя больше в такие места не возьмем…
Немо рассеянно кивнула сразу на все его реплики и снова коснулась пылающей щеки. Пакость смущенно потер нос, увидев ее движение. Потом почти заботливо убрал с волос травинку.
– Сильно ударил? Ну прости, перепугался… Тебя тут так колбасило. Уже нормально? Встать можешь?
– Бо… льно… – едва слышно проскрипела Немо, пытаясь хоть как-то объяснить им произошедшее.
– И сейчас? – всполошился Кит. – И сейчас больно?
Она потрясла лохматой головой. Теперь, несмотря на то что летний зной никуда не делся, ее начал бить озноб, да так, что зубы стучали. Парни подняли ее в четыре руки, кое-как поставили на подкашивающиеся ноги. Повиснув на костлявом плече Пакости и одновременно опираясь на руку Кита, Немо с третьей попытки смогла разогнуть дрожащие колени и ровно поставить ступни. Тактильный контакт ее уже мало волновал.
После пережитого чужие эмоции доносились приглушенно, как звуки через пуховое одеяло. Собственно, ничего такого – двойная тревога и двойная вина: у Кита подавленная, у Пакости острая, сверлящая, навязчивая. Немо, вместо того чтобы беспокоиться о собственном состоянии, не могла избавиться от навязчивой пугающей мысли, что, если сейчас их увидит какой-нибудь проезжающий мимо водитель, она не сможет объяснить, почему находится в таком состоянии.
– Ты дойдешь? – тронул ее за плечо Кит. – Может, тебя понести?
– Уйди, – огрызнулся за Немо Пакость, придерживая шатающуюся девушку одной рукой. – Ты ее не утащишь!
– А ты утащишь? – усомнился Кит.
– Я утащу… Погоди. Глянь, что нашел, пока она не заорала.
Почувствовав движение у себя за спиной, Немо обернулась. Находка Пакости оказалась толстым ежедневником в кожаной прошитой обложке цвета ириса. Он был потрепанный, но явно пролежал в траве меньше суток, что наталкивало на его связь с аварией.
– Думаешь, из машины? – Кит протянул руку, и Пакость, всего секунду поколебавшись, отдал ежедневник.
– Может быть. – Он снова повернулся к Немо, уже немного пришедшей в себя. – Так тебя понести?
– Нет, сама. – Она вдохнула его знакомый запах, мешающийся с запахом раскаленного асфальта, и неуверенно выпрямилась. – Пошли потихоньку.
Когда они черепашьим шагом пошли обратно к «Ецу», только-только оклемавшуюся Немо неожиданно настигло странное ощущение чужого присутствия. Словно что-то прилипло к спине и теперь невидимым хвостом тянулось следом, куда бы они ни пошли. Сколько девушка ни вертела головой – ничего не увидела и поэтому на все вопросы только отмахивалась. По-хорошему, вся эта паранойя и дурное предчувствие могли быть просто последствиями стресса.
