Как и многие до них, Кара и её семья решились пойти через врата, потому что учёных и исследователей влечёт возможность придать форму новой жизни, раскрыть бесконечные возможности неизведанных чужих миров, оказавшихся вдруг в пределах досягаемости.Но вскоре за ними последовали солдаты, и среди этого нового порядка Кара совершает открытие, которое изменит всё.Strange Dogs Повесть, 2017 год
На следующий день после того, как появились прямые луны, Кара убила птицу.
В смысле не совсем так. Прямые луны — которые её родители называли платформами — были здесь, сколько Кара себя помнила. Ночью они светились отражённым солнечным светом, похожие на обгоревшие оранжевые кости, а днем они выглядели как белые линии в голубой бездне. В её книгах луна всегда была или бледным диском, или напоминала печеньку, от которой откусили кусок, но то была Луна, земной спутник. На Лаконии было немного не так.
То есть не то, что они вообще
На следующий день, лёжа в голубом клевере у пруда под солнечными лучами, которые грели её кожу и нагоняли сон, Кара разглядывала новые сияющие прямые луны, плывущие сквозь небеса. Они были такими же яркими в небе дня, как звёзды на фоне ночной темноты. Цвета на них двигались, и по ним бежала рябь, как в видео про морских существ. Как если бы они были немного живыми. Их несло с востока на запад, под ними пробегали высокие кружевные облака, а Кара со дна гравитационного колодца смотрела вверх на эту ширь, будто всё, что там было, было помещено туда специально, чтобы оценила она.
Пруд был одним из её любимых мест для уединения. С одной его стороны, изгибаясь, пролегала кромка леса. Толстые деревья с тремя-четырьмя стволами росли, сплетясь в узел, пока не расцветали кроной тёмно-зелёных листьев, каждый длиннее её тела, росших так густо, что несколько шагов под ними напоминали прогулку в пещеру. В её распоряжении было столько тени от яркого солнца Лаконии, сколько она хотела и тогда, когда она хотела. Голубой клевер, росший у воды, был мягче, чем кровать в доме и когда она лежала на нём, он пах как будто его лупил дождь.
Ручей, который питал пруд, а потом опять бежал прочь, тихо бормотал и журчал, образуя случайный концерт со стрёкотом козьих лягушек. А ещё были животные, которые приходили сюда пить, охотиться или откладывать яйца. Она могла лежать здесь часами, прихватив с собой ланч и планшет, чтобы читать или играть, подальше от родителей и Зана. Подальше от города, солдат и Мари Тенненбаум, которая была её лучшей подругой, когда они не были врагами. В городке было пять тысяч населения — самый большой город Лаконии — и пруд был местом, где Кара могла побыть в стороне от всего этого.
Она уже наполовину прожила свой десятый год, но это было всего лишь третье её лето. Мама объясняла ей, что Лакония движется вокруг своей звезды медленнее, чем Земля, а потом стала говорить про наклон оси, причём так, что Кара притворилась, что поняла, лишь бы они смогли поговорить о чём-то другом. Да какая разница. Лето — это лето, а день рождения — это день рождения. Одно к другому имело не большее отношение, чем её бутерброд с ореховым хлебом к её ботинкам. Не всё можно совместить.
Кара наполовину заснула, когда услышала мягкий топот лап и треск подлеска. Сначала она подумала, что это лишь её воображение, но когда она попыталась превратить эти звуки в музыку, как у неё иногда получалось во сне, это не сработало. Она открыла глаза, которые, оказывается, были закрыты. Ярко-синие точки, похожие на светлячков, порхали и кружились в воздухе, когда первая из собакообразных тварей вышла из-под деревьев.
Её тело было длинным и низким, четыре ноги были соединены суставами чуть неправильно — как на рисунке, сделанном кем-то, у кого было только описание ноги. Её челюсти казались слишком маленькими на её морде, а её карие глаза в форме луковок были посажены под таким углом, что она, казалось, извиняется. Кара никогда не видела ничего подобного раньше, но так бывало довольно часто.
— Эй, — сказала она, потягиваясь, — ты ещё что такое?
Пёс остановился.
— Всё хорошо, — сказала она. — Я друг. Видишь? — и она помахала рукой.
Поскольку глаза твари были посажены вот так, сказать с уверенностью было трудно, но ей показалось, что та смотрит на неё. Она медленно села, стараясь не спугнуть тварь. Ничто на Лаконии не питалось людьми, но иногда они могут испугаться, а её мать всегда говорила ей, что к напуганным тварям приближаться небезопасно.
Пёс на секунду посмотрел вверх, на прямые луны, а потом опять вниз, на неё. Она почувствовала накатившую дезориентацию, вроде головокружения, но по-другому, а потом укол неуверенности. Пёс шагнул вперёд, и ещё два таких же вышло из темноты под деревьями. А потом ещё два.
