Какое право он имел поступать вот так?.. Какое право он имел доводить другого человека до ненависти к самому… то есть самой себе?..
А Гордон?.. Он его опозорил и уронил в глазах его свиты. И пусть даже это не свита, а свора шакалов, какое право он имел вмешиваться в образ жизни этой стаи?..
Пусть бы они жили дальше сами по себе, а он – сам по себе, в своем мире!..
Тут мысль Кости перескочила на будущего маминого ребенка.
Да, скоро у Кости будет маленькая сестра. Конечно, это будет сестра, тут никаких сомнений. Конечно, внимание мамы полностью будет отдано ей. Костя ведь совсем большой. Он ведь с успехом преодолел всякие свои кризисы!.. И, значит, может дальше жить без маминой опеки. Совершенно самостоятельно. Как взрослый мудрый человек, с успехом решая не только свои проблемы, но и проблемы других людей.
Как будто он какой-то там инструмент для преобразования жизни других людей!
А как же его собственная жизнь?
Зачем он вообще живет? Зачем он вообще выжил?.. Зачем он был девочкой, и дружил с Аней, а потом, потом…
Тут у Кости перехватило дух.
Воспоминание об Ане было самым невыносимым.
Он вспомнил ее лицо. Ее руки. Ее загорелое тело, когда он любовался ею, а она так доверчиво, с таким чувством принимала его ласку.
Как это было необыкновенно!
Как это было хорошо!.
Почему у него отняли это счастье?..
Почему у него отняли Аню?..
- Аня, Анечка… - прошептал Костя.
И тут его внутреннюю плотину прорвало.
Костя разрыдался, как маленький, маленький ребенок, который плачет не только потому, что ему плохо, но и для того, чтобы привлечь к себе внимание любимых людей, чтобы они утешили, чтобы они согрели его и еще раз показали ему, как они любят его, как он для них важен…
А кто утешит сейчас Костю?..
Никто.
Никто.
Никто!..
Так Костя плакал и плакал, стараясь только плакать беззвучно, чтобы не разбудить маму или Григория и не привлечь к себе их внимания.
В своем неутешном горе он не слышал, как чей-то сердитый голосок сказал:
«Ну, что ты ждешь?.. Сделай что-нибудь!..»
«Что я должен сделать?..» - растерянно спросил в ответ другой голос, густой и глубокий, в такт трепетанию тяжелых крыльев.
«Разбуди ее, вот что!..»
«Кого – ее? Его мать?.. Я, наоборот, изо всех сил стараюсь сохранить ее сон!»
«Нет, ну почему ты такой глупый?.. Я вовсе не о его маме сейчас говорю! Разбуди ЕЕ!»
«Но… Позволено ли мне?.. Могу ли я?..»
«Ты все можешь!.. Все!.. Ну пожалуйста, пожалуйста, миленький, разбуди ЕЕ!.. И сделай так, чтобы она услышала его! Ведь помочь ему сейчас может только ОНА!..»
«Хорошо, хорошо, я сделаю, как ты хочешь. Я сделаю..»
3
Аня легла спать тоже почти сразу после боя новогодних курантов.
Конечно, этот новогодний праздник был совсем не таким, как предыдущие два, которые она провела с Катей. Ну и с мамой и папой, разумеется.
Какие то были замечательные праздники!..
Они веселились едва ли не всю ночь на пролет, первый раз в их доме, а второй – в доме, где жили Катя со своей мамой. Вместе наряжали елку, вместе с восторгом распаковывали коробочки и свертки с целой кучей подарков, а потом бегали по улицам с горящими бенгальскими огнями в руках, и бабахали хлопушками, и запускали в небо ракеты, взрывающиеся разноцветными фейерверками…
Теперь все это уже в прошлом. Вернее, прошлое вернулось и стало настоящим. Этот новый год Аня вновь встречала вместе с мамой и папой, в узком семейном кругу, как это было до появления Кати в Дубравке…
Неожиданная мысль пришла в голову Ане.
А что, если бы Катя тоже входила в ее семью?.. Например, была бы ее сестрой?.. Тогда, может быть, ей не нужно было бы уезжать по какой-то там очень важной причине. А если бы нужно было, Аня знала бы, куда она уехала, и они могли бы обмениваться письмами и ездить друг к другу в гости. Ведь родственники всегда сообщают другим родственникам о своих перемещениях…
Ворочаясь в постели, Аня уже в полусне улыбнулась и покачала головой.
Катя не была ее сестрой. И не могла ею быть. Но родство между ними возможно. Особенное, замечательное родство!..
Эта мысль так ошеломила Аню, что сон тут же слетел с нее.
«Что это со мной? Почему я подумала об этом?.. – спросила она себя. – Неужели это локон виноват?.. Нет-нет, я не буду думать об этом сейчас! Я не буду думать об этом до тех пор, пока не встречусь с Катей снова. Ведь я точно знаю, мы с ней обязательно встретимся когда-нибудь!.. Надо только немного потерпеть, подождать… Подождать… Подождать…»
И с этой мыслью Аня уснула.
…И тут же вновь проснулась. Бросив взгляд на светящийся циферблат будильника, она увидела, что стрелки показывали восьмой час утра.
«Нет, вставать я не буду!.. – с неудовольствием подумала Аня. – Каникулы!.. Буду спать до обеда. Или вообще весь день!..»
Она закрыла глаза, в надежде, что сон вернется к ней.
Но тут на нее накатило какое-то совсем странное состояние, не сон, а полузабытье, как будто расстояние и время слились в один поток, и этот поток подхватил ее и сделал своей частью – так, что она приобрела способность слышать и чувствовать то, что в обычном состояние ей было недоступно.
Она услышала.
Да, она услышала…
Как кто-то плачет!..
