Я расплатился с шофером. Он сунул деньги в карман, весело оскалился:
— Получайте ваш Неустрой. Если захотите выбраться, так вечером пойдет автобус. А то — до завтрашнего дня.
Сел поплотнее. Облепленный грязью грузовик прокрутил на месте колесами, бросил назад ошметья глины и тронулся, разделяя неимоверную лужу.
Я пересек площадь, пошел по широкой пыльной улице. Аккуратные одноэтажные дома серого кирпича с белыми занавесками на окнах были окружены садами. Под глянцевыми листьями, сгибая ветви, наливались яблоки. Малина перемахивала через забор.
Спрашивать дорогу не стоило. Деревню со странным именем Неустрой я знал наизусть. Позавчера оперативная группа под видом геодезистов сфотографировала ее вдоль и поперек. Окрестные леса в радиусе пятидесяти километров уже вторые сутки фиксировались авиаразведкой. Я ночь просидел над снимками и теперь мог идти с закрытыми глазами.
Улица спускалась к деревянному мостику. На обкатанных камешках пенилась вода. Я как бы невзначай обернулся. Из кустов вылезла сонная собака, через силу тявкнула на меня, легла мордой в толстую пыль. Слежки не было. Во всяком случае явной. Да и глупо было бы ожидать, что станут следить за каждым приехавшим. Оперативники, работавшие два дня, говорили, что на них никто не обращал внимания. Они вообще не заметили ничего подозрительного. Деревня как деревня. Полторы сотни домов, четыреста жителей, клуб, школа.
Школа находилась на пригорке. Белое здание с большими окнами. Я поднялся на второй этаж. Директор — полный, сурового вида мужчина с глубокими залысинами — скульптурным лицом кивнул на диван. Он сидел за столом без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами.
Перед ним, понурив стриженые головы, стояли два школьника пятого-шестого классов.
— Я слушаю, Вохминцев, — сказал директор.
Тот школьник, что пониже, еле слышно сказал:
— Мы пошли посмотреть…
— В час ночи, — уточнил директор. — Дальше.
— А он засветился.
— Кто он?
— Привидение.
— Ага, привидение, — директор выразительно посмотрел на меня.
— И Петька побежал, и я побежал…
— Врешь, это ты побежал, — сказал школьник повыше.
— До тебя еще дойдем, Иванов, — пообещал директор. — Потерпи немного. — Указал мне на них. — Вот полюбуйтесь: чудо двадцатого века. У обоих пятерки по физике — верят в привидения. Три дня назад пошли выслеживать. Ночью. В лесу. Разумеется, заблудились. Искали их всем селом. Сколько людей пришлось отрывать от работы. К летчикам обращались за помощью.
— Это Петька, — сказал школьник пониже. — Если бы он не побежал… Что я — Харлама боюсь?
— Врешь все, — не очень убедительно возразил второй.
— Каково? Привидения! — сказал директор. — Ты, Вохминцев, может быть, и в бога веришь?
— Бога нет, — — сказал школьник и шмыгнул носом.
— А что есть?
— Материя…
— Привидения — это очень интересно, — сказал я.
Директор изумленно уставился на меня. Он, видимо, обращался ко мне в чисто педагогических целях, как к взрослому, не ожидая никакого ответа.
— Простите… я что-то не припомню? — сказал он.
Я назвался. Директора это не обрадовало. Он смотрел недоверчиво.
— Вот мои документы, — я протянул удостоверение, где честь честью было сказано, что Соломин Игорь Игнатьевич является инспектором областного отдела народного образования.
— Что вы, зачем вы, я вам верю, — сказал директор, но удостоверение взял. Распорядился: — Иванов, Вохминцев, быстро на урок. Завтра — с родителями.
— Минутку, — остановил я извиняющимся тоном. — Это же так интересно
— привидения. Я вот сколько живу, ни разу их не видел. Позвольте расспросить?
— Пожалуйста, — неохотно сказал директор.
Ему явно не хотелось разбирать эту историю в присутствии инспектора облоно.
— Ребята, — сказал я. — Значит, вы видели привидение? Удивительно. И какое же оно?
Школьники переглянулись, тот, что пониже, сказал:
— Известно, какое… Синенькое. — Он вообще был посмелее.
— Синенькое. Светилось, значит?
— Да.
— И сильно светилось?
— Нет. Так, чуть-чуть, между деревьями. А когда по улице шло, то почти и не видно, — сказал высокий, впервые подняв лицо.
— Это что же, был скелет? — шепотом сказал я.
— Зачем скелет? — недоверчиво спросил школьник.
— Так уж положено привидению. Оно должно появляться в виде скелета, закованного в цепи, — греметь ими и дико завывать.
Я подмигнул директору, но он моей шутки не принял — страдая, вытирал лоб платком.
— Ничего там не завывало, — решительно заявил низкий школьник. — Правда, Петька? — Петька слегка кивнул. — Он тихо шел. А в лесу два раза застонал, жалобно так. Нормальный Харлам, только синенький.
— Кто? — не понял я.
— Харлам.
Директор неловко пояснил: