Он громко прочитал написанное — и толпа разразилась ликующими криками, словно мечты уже стали реальностью. Самсон улыбался и приплясывал. Женщина с ребенком за спиной хлопала в ладошки. Только во взгляде седого старика стыла все та же скорбь.
— Постойте! Да погодите же!.. Здесь написано то, чего мы хотим. Но ведь еще надо, чтобы хозяин согласился на это.
И опять все присмирели и смотрели на Петра и Секе — ждали, что они скажут.
— Кто должен отдать бумагу хозяину? — спросил Секе.
Да, кто сделает это? Послать Секе и с ним кого-нибудь еще? Бозе может просто-напросто вышвырнуть их, и ничего они не поделают. Пойти самому?
— Бумагу хозяину передам я, — сказал Петр.
По толпе прошел говор. Мастер Питер — хороший человек, добрый, но он белый. Хозяин тоже белый. Не сговорятся ли они против негров?
— Тихо! — крикнул Секе. — У меня два уха, но я не могу слышать все слова разом. Вы не верите массе Питеру или верите? Я знаю его и верю ему. Птица никогда не может сделаться раком. Масса Питер не выдаст нас и не подведет…
Петр отправился к Бозе прямо из негритянского поселка, не заходя домой. Тот, несмотря на поздний час, работал за домашней конторкой — просматривал счета, колонками выписывал какие-то цифры, итожил. Он немножко удивился неурочному гостю, но встретил его радушно.
— Проходите, Питер. Может, хотите кофе?
— Спасибо. Я по делу… Прочтите.
Бозе читал долго, шевелил губами, брови были сумрачно сведены. Пальцы было дернулись смять бумагу, но старик взял себя в руки, положил петицию на стол, прихлопнул ладонью.
— Кто же сочинил им эту галиматью? Среди них и грамотных-то нет.
— Писал это я, господин Бозе.
— Вы? — У Бозе отвисла губа, красная, мясистая.
— Я, — кивнул Петр и почувствовал, что теряется. Ему вдруг стало стыдно перед стариком и жалко его.
Добрый человек, Бозе сделал для Петра и Дмитрия столько хорошего, да и рабочие его живут не хуже, чем на других рудниках, может быть даже лучше… Но тут же вспомнил негров — и молодого искалеченного Нгулу, и высохшего, выжатого жизнью старика, в скорбных глазах которого стыла неизлечимая боль черного народа, вспомнил Мора и жалобные, приглушенные крики в тесных и душных штреках, вспомнил, как вместе с собаками роются в отбросах тощие голопузые ребятишки в поисках еды. И снова кивнул, уже решительно, отсекая любые пути для отступления:
— Я и посоветовал им это, я и написал. Так, господин Бозе, больше продолжаться не может. — Факт за фактом Петр начал раскрывать короткие, скупые строки требований, рассказал о настроении рабочих, попытался даже убедить хозяина, что улучшение условий на руднике вовсе не уменьшит добычу драгоценного металла, наоборот— повысит производительность труда.
— Ну, хватит! — сердито буркнул Бозе. Он сидел отяжелевший, поникший, мрачный. — Дик знает об этом?
— Он ничего не знает.
— Славный вы ему подарок к свадьбе приготовили… Ладно. Что делать с вами, я подумаю. А своей голытьбе передайте, чтоб завтра все, как один, были на работе. Об этой ерунде, — он взял бумагу и старательно порвал ее, — пусть и думать не смеют!
Петр набычился, глаза сверкнули.
— Они не выйдут на работу.
Бозе грохнул кулачищем по столу.
— Я все сказал!.. До свиданья.
Домой Петр вернулся глубокой ночью: пришлось еще раз сходить в поселок, поговорить с Секе и его друзьями. Пробравшись к своей постели, он потихоньку разделся, лег и начал набивать трубку. Неожиданно из темноты подал голос Дмитрий:
— Ну, и что сказал старик? Поди, разбушевался?
Петр опешил, зажег спичку, засопел трубкой.
— Мне Каамо рассказал, — пояснил Дмитрий. — Что же ты меня-то не предупредил?
— Я сказал Бозе, что ты ничего не знаешь.
— Как это я могу не знать? Дружки все-таки али нет? Негры-то как — крепко стоять намерены?
— Вроде крепко.
— Ох, неладно все это! И не ко времени.
— Ты спи, Митя, не майся. Твое ведь дело сторона.
— Как же сторона, когда ты в это дело ввязался, язви тя!.. Ну, да что говорить. Выходит, придется со стариком воевать… А Беленькая все равно со мной будет. Тут я тоже, брат, не отступлюсь… Ничего, Петро, выдюжим.
Петру захотелось вскочить, облапить дружка, но он сказал только:
— Коли так, спасибо, Митя.
Солнце поднялось уже высоко, когда к Петру прибежал Мориц, один из слуг Бозе, проворный подхалимствующий негр. Он передал, что хозяин велел собрать в поселке всех рабочих — будет с ними разговаривать.
Никто из негров на работу не вышел. Мор советовал вызвать полицию и учинить расправу над бунтовщиками. Вейден помалкивал. Бозе бесился, но наконец благоразумие превысило. Мор хотел пойти с ним в поселок — старик огрызнулся:
— Знаю я ваши способности! Справлюсь один…
Толпа чернокожих встретила его настороженным, сумрачным молчанием. Впереди, в окружении нескольких негров, стоял Петр Ковалев, остальные замерли в некотором отдалении.
Артур Бозе подходил, заложив руки за спину, шагая мерно и тяжело. Подошел, стал и долго и внимательно оглядывал исподлобья тесно сгрудившихся негров.
