Пригнувшись, он рванулся в сторону, вторая пуля взвизгнула рядом, Петр прыгнул на Мора и со всей силы ударил по руке, держащей револьвер. Мор охнул от боли и выхватил нож. Вдруг кто-то обхватил его сзади, он упал, два тела покатились по мокрой земле.
— Я держу его, Питер! — звонко прокричал Каамо.
Один из лежавших начал приподыматься — Петр пнул его, тот свалился опять. В темноте пыхтел и бился клубок из двух тел. Ни стрелять, ни ударить. Петр все же бросился к ним. И в этот момент Мор, извернувшись, вскочил, ногой отпихнул Каамо, с хрипом выдохнул воздух и прыгнул в темень. Петр выстрелил вслед наугад. За шахтой гремела стрельба. Ковалев побежал туда.
— Они удирают! — услышал он голос Самсона. — Бейте их, парни, бейте!
Громко заржала раненая лошадь.
— На дорогу! — где-то во тьме крикнул Мор.
— Отсекайте дорогу! — закричал Петр и кинулся на голос Мора.
Его шатало, голова кружилась. Налетчики исчезли в ночи.
Изабелла перевязала Петру плечо, предложила лечь, но он, немножечко гордясь своим молодечеством, сказал, подражая читанному где-то:
— Пустяки, царапина, — и снова пошел на рудничный двор, где гомонили взбудораженные негры.
Стычка стоила жизни двум защитникам рудника и одному англичанину, убитому пулей Петра.
Весь день из города слышалась пальба.
Отряд Бозе вернулся 2 января. Буры были взвинчены: мятежников разбили, отряд Джемсона окружили в Крюгерсдорпе и пленили вместе с главарем.
Дмитрий — в грязной одежде, с багровым кровоподтеком на скуле — осторожно обнял Петра, кивнул на подвязанную руку:
— Сильно тебя?
— Скользом.
— Должно, все же туго тебе тут пришлось, — сказал Дмитрий, сочувственно поглядывая на друга.
Лицо Петра осунулось, покрасневшие глаза блестели.
— Да нет, — отмахнулся Петр. — Знаешь, Митя… А ведь я человека убил. Пальнул — и убил.
— А не ты его, так, может, он бы тебя. Драка — дело такое. Я тоже много стрелял, не знаю, попал в кого, нет…
Клубились на западе черно-лиловые тучи, кружились над вельдом, готовые обрушить грозу.
Обстановка накалилась до предела.
9 октября 1899 года в просторном и строгом кабинете трансваальского президента Йоганнеса Стефануса Паулюса Крюгера собрались несколько высших чиновников и генералов республики Трансвааль. Ждали самого дядю Поля, как запросто называли президента в народе. Стрелки часов подходили к восьми утра.
Крюгер не признавал неаккуратности. Ровно в восемь он появился — большой, отяжелевший старик лет семидесяти, с грубоотесанным умным лицом. Бережно сняв свой неизменный шелковый цилиндр, президент сотворил крестное знамение и вяловатым, чуть небрежным жестом, в котором, однако, угадывалось нечто недюжинное и могучее, пригласил присутствующих к своему рабочему столу. Усевшись за него и сам, он сказал:
— Я буду краток, господа.
Действительно коротко, хотя и говорил замедленно — может, мешала трубка, которую он не выпускал изо рта, — Крюгер изложил существо создавшегося положения.
Великобритания явно готовилась аннексировать бурские республики. Всё настойчивее выдвигала она свои старые требования — расширить права «угнетаемые англичан и уменьшить срок для натурализации уитлендеров до пяти лет. Зимой, в июне, верховный британский комиссар в Южной Африке Альфред Мильнер и президент Паулюс Крюгер специально провели в Блюмфонтейне двухстороннюю конференцию по этому вопросу, в конечном результате которой Крюгер в августе согласился на требования великой европейской державы. Однако через несколько дней Чемберлен заявил, что никаких гарантий независимости, на которых настаивали буры, он дать не может. Переговоры о соглашении затягивались. А Великобритания тем временем усиленно готовилась к войне. Она перебрасывала в свои южноафриканские гарнизоны всё новые подкрепления в возрастающих темпах. Еще в июле англичане начали покидать Йоганнесбург, а в сентябре бегство было уже массовым. Разве не все стало ясно?..
Президент немного помолчал, словно в последний раз взвешивал важнейшее для своей родины решение, и торжественно, чуть выпятив седую бороду, поднялся:
— Сегодня, господа, я направляю британцам ноту с требованием в сорок восемь часов предъявить их разумные предложения или немедленно прекратить подвоз английских подкреплений. В противном случае, — голос старого дяди Поля едва приметно дрогнул, — мы начнем войну.
— Виват президент! — негромко, но пылко воскликнул Леон, французский инженер, главный артиллерист республики.
Крюгер строго глянул на него и закончил:
— Буры готовы защитить родину от гнусных посягательств завоевателей. Не впервые нам брать оружие в руки. Мы верим в провидение, с нами бог!.. Если буры и падут на глазах равнодушной Европы, они все же удивят весь мир и спасут свою национальную честь. Аминь!
