Только тут Арсений Владимирович заметил у крыльца двух рабочих парней. Один, белобрысый гигант, смущенно мял в руках потрепанный картуз, второй, чуть пониже ростом, потемнее, сухопарый, смотрел прямо, чуть прищуренно. «Этот и обратился», — определил Арсений Владимирович и благосклонно кивнул:
— Спрашивай, что ж такого.
Парни шевельнулись.
— Вы человек образованный, должны знать… Есть такая страна Африка. Разговорились мы тут… Правда ли, что в той стране много золота, а заводов, приисков, как вот у нас, почти что и нет?
— В Африке? — Брови Арсения Владимировича полезли вверх. Он был и смущен вопросом врасплох, и позабавлен. — Эвон куда вы, братцы, удочку закинули! Как говорится, за тридевять земель. Что это она вас так заинтересовала?
— Да как сказать? Любопытствуем. А спросить не у кого. Вы уж на нас не обидьтесь.
— Какая обида!.. Право, не знаю, что и ответить. Африка — страна, конечно, богатейшая, это верно. И золото там, и алмазы, и даже львы и слоны. Как говорится, девственная, нетронутая природа. Дикость, однако… негры, тропики… — Арсений Владимирович соображал, что же еще он знает о том далеком континенте. — Вы грамотны ли?
— Грамотные.
— Хм! — Инженер мизинцем почесал нос. — Вот есть, к примеру, книга Гончарова «Фрегат «Паллада», там Африка среди прочих стран, помнится, описана. Еще был такой путешественник Ливингстон, англичанин. Его книгу тоже можно найти… А больше, пожалуй, и не припомню ничего. — Он развел руками.
— И на том спасибо. Извините еще раз. — Поклонившись вежливо, парни отошли и двинулись вдоль улицы, неторопливые, большие, сильные.
Арсений Владимирович смотрел им вслед с улыбочкой.
На крыльцо выпорхнул конторщик Додонов. Инженер обернулся к нему:
— Милейший, не скажете ли, что это за люди?
— Это-с, Арсений Владимирович, рабочий наш с шахты, Ковалев фамилия. И дружок его Бороздин. А что-с?
— Да так… Чудаки! Интересовались, что за страна Африка и много ли там золота. Смех!
— Действительно-с, смешно. — Додонов захихикал. — Уж не желают ли некий променад до Африки совершить? — Он снова захихикал.
Не знал Додонов, куриная голова, что так оно на деле-то и было…
Августовское солнце лениво вползало на небо. Над холмистым разливом саванны[5] стоял нестихающий шелест сухих зимних трав. Редкие одиночные деревья, похожие на грибы с загнутыми кверху шляпками, выглядели уныло.
Впереди показался город. Издали он напоминал внезапно возникшую в степи рощу. Только вся она была испятнана красными крышами домов.
— Должно, изрядный городишко, — сказал Дмитрий.
— Тысяч десять жителей будет, — прикинул Петр. — С нашим заводом сходит.
Они глянули друг на друга и уже без слов решили, что в этот город зайдут. Что ни говори, за плечами полторы тысячи верст по этой странной, чужой африканской земле — по горам, диковинному лесу, через сплошняковые заросли кустарников, по степи. Правда, почти сутки ехали железной дорогой, но ведь все остальное — на своих двоих, лишь кое-где на медлительных фермерских повозках. Матросские робы, в которых парни бежали с французского парохода, превратились в лоскутья. Уже дважды меняли обувь, но и теперешние сапоги годились только на то, чтобы выбросить.
У пригородной фермы они помылись в оросительной канаве и, закинув тощие котомки за плечи, двинулись к городу.
— Батожки-то выбросить надо, — сказал Петр, и увесистые сучковатые палки, славные их помощники и защитники, полетели в траву.
Город показался им приятным. Среди вечнозеленых деревьев стояли красивые дома, светлые и легкие, крытые черепицей. Улицы были широченными, как площади, и малолюдными. Вялые, неторопливые быки тащили по мощеной дороге тяжелые фуры с кладью. Несколько негров несли громадные корзины с фруктами и овощами. Сообразив, что носильщики и упряжки движутся к базару, парни пошли за ними.
Базар был большой, оживленный. Меж длинными рядами повозок сновала пестрая и шумная, гомонливая толпа.
Им бы влезть в эту толкучку, затеряться в ней — и все, возможно, повернулось бы совсем по-иному. А они, остановившись у края базарной площади возле повозок, заспорили. Очень уж привлекла Дмитрия морковь.
— Ты погляди, Петро, морковка. А? Совсем как у нас в Березовском!
— Успеется, Мить. Одеться сначала надо, сапоги вот сменить.
У них еще оставались несколько серебряных рублей, царский золотой червонец да мелочь, подработанная в пути на плантациях.
— Только связочку одну, — не унимался Дмитрий. — Очень хочется морковки похрумкать.
Они не заметили, как совсем близко подошли два рослых полицейских во франтоватых мундирах и длинных рейтузах из темно-синей саржи. Полицейским давно уже примелькались многочисленные уитлендеры, чужеземцы, но эти русые бородатые гиганты с облупившейся от солнца кожей, обветренные и грязные, разговаривали на каком-то особом, ни разу не слышанном языке.
Небрежно притронувшись к каске, полицейский сержант шагнул ближе и спросил, кто они такие. Вопроса парни не поняли, но сразу сообразили, что перед ними представители власти.
