Разорвались еще два снаряда, и солдаты в красных мундирах ожили на высотке, перебежками двинулись к дороге… От леска раздался резкий свист. Петр оглянулся: товарищи были уже возле лошадей. Он поджег шнур, вскочил и побежал. О ствол дерева рядом шмякнулась пуля. Петр бросился за большой валун: надо было подождать взрыва.
С высотки проворно спускались гайлендеры и кричали что-то.
Земля дрогнула и ухнула, столб пламени, дыма и песка рванулся ввысь. Смоленая шпала хлопнулась около Петра. Он кинулся к товарищам…
Они сразу же взяли в карьер по торной лесной тропе. Только мелькали стволы деревьев, жарко дышали кони, у Петра чуть дрожали руки. Через несколько миль, переходя на рысь, капрал Брюгель крикнул, не оглядываясь:
— Эй, черноносый, что не поешь? Теперь можно!..
Бой гремел на высотах у городка Данди, в сорока милях на север от Ледисмита. Шла яростная перестрелка.
Продвигаясь вдоль железной дороги на юг и все ожидая нападения англичан, передовые отряды буров дошли до лагеря противника в котловине возле города. Это был тот самый лагерь, рядом с которым подорвали дорогу, только теперь войска в нем прибавилось. На горе Дундигиль, с которой гайлендеры обстреляли Петра, англичане установили пушки — приготовились обороняться.
Генерал Мейер приказал выкатить в стрелковые цепи свои орудия. Это походило на дерзость: пушек было всего две против двенадцати английских. Вообще с артиллерией бурам приходилось туговато: на всю трансваальскую армию насчитывалось только четыре осадных орудия Крезо, сорок восемь полевых пушек да двадцать скорострельных тридцатисемимиллиметровых орудий, называемых гранатными пулеметами. Впрочем, и у англичан на первых порах артиллерии было не густо.
Обе пушки поставили на прямую наводку. Петр залюбовался артиллеристами. Они стреляли спокойно, не суетясь, вроде бы и не обращая внимания на град пуль и снарядов. Они были совсем юными, эти бравые пушкари. Артиллеристов буры отбирали специально, инженер Леон самолично проверял их знания, особенно напирая на математику. Старички были сильны в ней лишь тогда, когда требовалось посчитать монеты в кубышках, потому в артиллерии и служила в основном молодежь.
Петр почувствовал, что рядом с ним, за камнем, появился еще кто-то. Он оглянулся — это был Лука Мейер, генерал.
— Где фельдкорнет Бозе? — спросил он.
Петр указал, — Бозе залег за ближним скальным выступом, Мейер перебежал туда, Петр — на всякий случай — за ним.
— Почему молчит твой пулемет, Бозе? — сердито спросил генерал.
Седой гигант отмахнулся:
— Зачем я буду зря тратить патроны? Мы и ружьями перебьем их всех.
Мейер было нахмурился, но тут же рассмеялся:
— Узнаю старую бурскую закваску… Ну смотри, тебе виднее. — Тут он глянул влево и увидел под горой развороченное полотно железной дороги; ткнул в его сторону коротким толстым пальцем. — Славно твои ребята сварганили это дельце.
Бозе кивнул на Петра:
— Его рук дело.
Мейер внимательно посмотрел на Петра. Парень, видно, понравился ему.
— Добрый бур, — сказал генерал.
Снаряды англичан рвались все чаще.
— Надо ждать атаки, — сказал Мейер. — Вот что, молодец. Бегом вниз, на коня — и лети навстречу комманданту Эразмусу. Его колонна уже должна подойти. Пусть он разворачивает ее по ту сторону дороги, чтобы огонь — во фланг англичанам. Понятно?
— Понятно! — Петр вскочил и побежал.
Он пробегал совсем близко от пушки, когда английский снаряд разорвался, ударившись прямо об орудие. Наводчик рухнул без головы. Рядом, весь в крови, упал заряжающий. Осколки просвистели над Петром…
Колонну Эразмуса он перехватил за милю до бурского лагеря. Коммандант, густо заросший черным волосами, неуклюжий, угрюмый мужлан, выслушав приказание, буркнул:
— Показывай куда — веди.
Петр вывел колонну во фланг англичан в самое подходящее время. Гайлендеры только что двинулись на штурм высоты, занятой отрядом Бозе. Перебегая от укрытия к укрытию, они стреляли и продвигались, упрямо продвигались вперед. Эразмус приказал рассыпаться в цепь и открыл огонь.
— Действуйте! В бою каждый сам себе офицер, — напутствовал он подчиненных, сам поудобнее устроился за обомшелым камнем и тут же метким выстрелом свалил подвернувшегося на мушку шотландского лейтенанта.
Петр пристроился неподалеку. Ему хорошо были видны идущие в атаку шотландцы. Их красные мундиры несуразно четко выделялись на зеленом фоне. Буры били по ним с безжалостной меткостью.
Огневой удар с фланга для атакующих был неожиданным. Гайлендеры поспешно отступили.
— Эй, проводник, — окликнул Эразмус Петра, — возвращайся к генералу, сообщи, что я выполнил его приказ…
Луку Мейера Петр рассчитывал найти на огневых позициях, но, едва въехал в лагерь, сразу наткнулся на генерала. Сидя у костра возле палатки Бозе, он жадно ел. В бороде застряли кусочки хлеба и мяса. Петр доложил.
— Садись, — кивнул Мейер. — Положи-ка ему, красавица, рагу. Он этого вполне заслужил.
Последние слова были обращены к Белле.
— Питер, как там Дик?
— Не знаю, я оттуда уже давно.
— Там все превосходно! — Мейер ободряюще подморгнул Белле.
