Они замолчали… В стороне, где располагался штаб Бота, вдруг ахнул ружейный выстрел, потом второй. К лесу на левом фланге промчался всадник, но вскоре вернулся неторопливой рысью. Друзья узнали в нем Коуперса. Петр свистнул ему, замахал руками. Ян подъехал.
— Что за шум во время молитвы? — со смешком поинтересовался Дмитрий.
— Офицерик один английский сбежал. Зазевались наши, он на коня — и был таков. Я вот сунулся, а он уже в лесу. Ловкий черт!
— Боевой, видать, офицер.
— Если бы! — скривил рот Ян. — Журналист какой-то, щелкопер.
— Э! — сказал Дмитрий. — Уж не мой ли Черчилль?
Дмитрий не ошибся. Уже через несколько дней газеты Англии зашумели на все лады о дерзком побеге из бурского плена корреспондента «Дейли ньюс» Уинстона Черчилля. Генерал Бота, рассердившись, приказал немедля отправить всех пленных в Преторию: там их уже скопилось, говорили, более десяти тысяч. Комманданту Бозе — он уже стал коммандантом — было поручено выделить конвой. Старый Артур решил воспользоваться случаем, чтобы проверить, в порядке ли его рудник и дом. Потому-то в числе конвойных в Преторию отправился и зять Бозе, новоиспеченный капрал Дик Бороздин.
Частые капли били о тугую парусину палатки. Над долиной Тугелы кружили грозовые тучи. Под проливным дождем пришлось встречать новый, 1900 год, под дождем ползли и январские дни. Листая старый, трехмесячной давности, журнал найденный в английском окопе, Петр сердито попыхивал трубкой; табак отсырел, трубка гасла.
Чинивший у входа в палатку седло Антонис Мемлинг, рябой здоровяк, чем-то похожий на Дмитрия, подвинулся:
— Ползи сюда, Питер, тут посветлее.
— Ага, чтобы ты в полутьме пришил к седлу свой сапог?
— Да нет, я и в полной тьме справлюсь как надо.
— Обойдусь, — добродушно буркнул Петр.
Антонис посильнее откинул полог. Петра в отряде любили за храбрость в бою, за покладистый нрав в быту, уважали за грамотность и приверженность к чтению, хотя сами буры до книг были вовсе не охочи.
Мемлинг заворчал:
— То сушь была, то мокрядь. И весточек из дому нет. Как они там с урожаем управятся?
— Ну, в наших-то местах посуше, — отозвался кто-то из дальнего угла.
— Вот бы нам в наших местах и воевать…
Разговор шел в добродушных тонах, буры еще не были ожесточены: их фермам и полям пока не угрожала непосредственная опасность.
В палатку просунулась мокрая голова Мангваэло:
— Масса Питер, вам надо быстро идти к генералу.
— К какому?
— Сам генерал Бота зовет. Там пришел человек с той стороны, и генералу нужен масса Питер. Так сказал господин Терон.
Накинув старую попону, Петр выбрался из палатки и побежал к штабу.
Бота, сидя за походным столом, разговаривал о чем-то со своим заместителем Мейером и Тероном. В сторонке, под охраной, стоял высокий и толстый угрюмый негр.
— Мбулу! — узнал его Петр. — Здравствуй, Мбулу!
Зулус, метнув совсем не ласковый взгляд в сторону начальства, чуть склонил голову:
— Мой индун шлет привет своему брату.
— Это от Чаки, — повернулся Петр к Терону.
Тот в свою очередь напомнил командующему:
— Я вам докладывал…
Бота кивнул и сделал знак охране покинуть палатку.
— Садись, — сказал он зулусу по-английски, — будешь гостем. Велите, Мейер, дать еды и вина. — Потом повернулся к Петру, на умном тонком лице появилась усмешка. — Я вижу, Кофальоф, у вас есть какой-то волшебный ключик к сердцам зулусов. Этот мрачный воин со мной разговаривать не захотел — подавайте ему Питера Кофальофа. — Генерал театрально развел руками, словно признаваясь в своем бессилии, и обратился к лазутчику: — Вот, дорогой, пожалуйста — Питер Кофальоф.
— Мбулу имеет глаза, — буркнул зулус; он все еще стоял.
Слуга поставил на стол вино, глиняные кружки, принес мясо, сыр и фрукты.
— Садись, Мбулу. После дороги хорошо поесть. — Петр дружески похлопал зулуса по плечу.
— Нет, — покачал тот головой, — сначала надо говорить, поесть будет потом.
— Все равно садись. И говори. При них говори. Как живет мой брат Чака, что хотел он мне передать?
— Боги хорошо хранить индуна. Передать он хотел велеть большая новость.
С трудом справляясь с нескладными для его языка английскими словами, Мбулу пересказал все, что велел Чака. И даже передал рисованную карту — грубую и вместе с тем удивительно точную.
У англичан появился новый главнокомандующий, большой генерал, очень большой — Робертс. (Бота переглянулся с Мейером; новостью для них это не было: еще вчера они говорили о «большом генерале»; фельдмаршал Фредерик Робертс действительно имел немалый опыт военных операций в Южной Африке и в Индии, где он командовал британскими войсками.) Робертс привез много новых английских солдат. Чака сказал: к Буллеру пришли пять батальонов и три батареи из пятой дивизии. Еще к нему пришли большие тяжелые пушки. Робертс велит Буллеру снова наступать. Только теперь англичане схитрят; Чака сказал: большие пушки будут сильно и много стрелять из-за укрытий здесь, с фронта, а колонны солдат пойдут на запад, к Верхней Тугеле и Вентеру, где гора Спионкоп, и там ударят и прорвутся в Ледисмит. Чака сказал: так Буллер сделает совсем скоро, надо торопиться…
