Иные островитяне жили довольно спокойной жизнью — ловили рыбу, копались в своих маленьких огородиках, или разводили плантации гове, сахарного тростника, или иных экзотичных растений. Те, кому повезло поселиться на путях торговых караванов — неплохо зарабатывали ремонтом кораблей, и продажей свежей, сушеной или копченой пищи, их экипажам. И проводкой судов через коварные места, полные рифов и мелей.
Но были на Великом Мосту, и свои собственные уголочки-закоулочки, чьи обитатели не могли заработать на жизнь честным путем, а подчас и не стремились.
Тысячи лет, стоило только морским державам чуть ослабить хватку, и из этих заливчиков, бухточек и проливчиков, начинали выходить малые лодки или большие корабли охотников за деньгами, товарами, и жизнями торговцев, делая эти края из просто опасных — смертельно опасными.
И когда эта опасность становилась невыносимой — раз-два в столетие, острова повергали воздействию очистительного пламени — ядра рвали желтый песок и зеленую плоть джунглей, высадившиеся десанты сжигали строения, а главное, лодки и корабли пиратов — все, что хотя бы с трудом могло держаться на воде.
Но и пираты, зная что пощады не будет — дрались отчаянно. В иные времена, острова типа Литруги превращались в настоящие крепости, драться с которыми приходилось посылать целые флоты, и победы редко достигались легкой ценой. А потом, в ярости, матросы крушили и уничтожали все до чего могли дотянутся — посевы на полях, скотину на выпасах, малейшие сарайчики на берегу, и даже несколько раз пытались поджечь джунгли. — Все, лишь бы уничтожить базу проклятых пиратов. Оставить их подыхать на островах от голода и холода…
Но проходил десяток-другой лет, и подобно тому как мыши заводятся от грязи — эти острова рождали новую поросль морских разбойников.
— И все-таки, признаюсь вам благородный оу Готор, мне это не слишком-то нравится… — Который уже раз, со вздохом сказал капитан.
— Вполне вас понимаю благородный оу Маб… — Усмехнувшись, ответил оу Готор. — Это не идеальное решение, но можете ли вы предложить что-то лучше?
Старый морской бродяга, опять тяжело вздохнул, но промолчал… Несмотря на полученную после экспедиции на Тинд, приставку «оу» к фамилии — благородным он себя не слишком-то ощущал, и потому, спорить со столь важной особой как Военный Вождь Берега, старался, соблюдая максимальную осторожность.
…Хотя на душе накопилось немало… весьма нелестных слов и обо всей этой затее, и о том как в нее втянули его — капитана Маба! …Оу Маба…
Из-за этого «оу», все и произошло. Раньше-то — он оказывается был вольной птицей! …Хоть и стреноженной с ног до головы законами, сословными правилами, да налоговыми сборами с каждого чиха.
И чего уж там от себя таиться? — Бывало, грешным делом, смотрел на благородных, да завидовал их положению, и особенно — свободе от большинства налогов.
…Ну подумаешь — «Служба»! — Думалось ему тогда. — Что на военном корабле, что на торговом судне — дисциплина да обычаи не больно-то различаются. Везде, «матушка», как прозвали матросы боцманскую плеть — спины ласкает, да уму-разуму учит. Везде — вахта по часам, хоть в ураган, хоть в пекло… Везде — капитан — царь и бог, безраздельно властвующий над жизнью и смертью подчиненных… Да и опасностей еще неизвестно где больше. У вояк-то, сражения отнюдь не каждый год бывают. А торгаш постоянно под угрозой ходит, а пушечек-то у него на борту поменьше будет.
Опять же — у вояк, корабли иной раз — у пристани месяцами стоят, приказа ожидаючи, в то время как торговцу стоять никак нельзя — одни убытки от этого. И приходится… на свой страх и риск…
Так с какой стати он — капитан Маб, должен отдавать Королю половину кровно заработанного. А какой-нибудь капитан оу Шмаб — дай боги — десятую часть, да и то — не с основных, а с разных там «побочных доходов»?
…А вот после Тинда… Как тока схлынула эта волна празднеств да поздравлений… Вот тут-то «благородный оу Маб», и ощутил разницу.
Нет, в принципе, никто ему не запрещал благородному продолжать служить на «торговце». Просто сразу объяснили, что имеют право, «как благородного человека и слугу Короля», выдернуть его в любой момент с одного мостика, и поставить на другой. И поскольку он, Маб, человек дельный и доказавший свою немалую полезность… лучше бы ему к другим кораблям, кроме как тех, что под королевским стягом ходят, даже и не приглядываться. Адмирал оу Ниидшаа, ему это прямо сказал.
Год его на своем «Морском Гусе» держал… От третьего помощника, до капитана корабля довел, заставив все экзамены сдавать, будто мичмана сопливого. Все на какие-то «серьезные дела» намекал, которые потом делать будут… И на тебе — будто в отхожее место башкой окунули.
Нет, он Маб, никогда особо-то паинькой не был. А уж по части контрабанды… ему вообще равных мало было. — От родных тооредаанских берегов, и до островов Фесткия, скрипели таможенники зубами, заслышав его имя. Но вот к пиратам, у Маба душа точно не лежала. А вернее — ненавидел он их, лютой ненавистью.
