— Ренки, в задумчивость крутивший в руках детали своего оружия, отдал их обратно, почти не обратив внимания на странный узор, идущий по ободку внутренней поверхности гарды… Он чем-то напоминал узелковые письмена, которые они нашли в Храме. Но мысли Ренки были настолько заполнены древними легендами, что он не придал этому значения.
Зато очень внимательно осмотрел полученную обратно шпагу… Все вроде было нормально, но преследовало нехорошее чувство, что побывав чужих руках, она несколько охладела к прежнему хозяину. Так что пришлось сделать несколько выпадов, чтобы вернуть прежнюю дружбу.
— Поосторожнее. — Недовольно заметил Готор, когда шпага разрубила воздух над его головой. — Эти проклятые замки меня серьезно беспокоят. — Их даже младенец может открыть простой булавкой. Однако — двести лет — три кражи. Над этим стоит серьезно задуматься!
И вот — наступило время вечерней прогулки… И компания путешественников из далекого Тооредаана, выбралась из гостиницы, дабы, по мооскаавскому обычаю «вдохнуть вечерней прохлады».
Отношение к предстоящему у всех было довольно разное. — Одивия — скорее не одобряла, но понимала… Гаарз — не понимал, но искренне верил, что его начальство-приятели по каторге, всегда поступают правильно… Чай не в первый раз!
Ренки… скорее относился ко всему по-философски — ну подумаешь, очередная авантюра. Мало ли было подобных, за время их странствий? А опасность… она есть везде и всегда, учитывая сколько людей умирает в собственных постелях, не стоит заранее дрожать перед встречей с опасностью. …Его куда сильнее беспокоило состояние Готора.
Да. Готор был возбужден и нетерпелив, и мало напоминал привычного себя — хитрого, рассудительного и хладнокровного. Прежний Готор, пожалуй бы выждал еще один денек — благо, времени хватало. Но этот Готор — ринулся навстречу опасности, как сопливый юнец, на свидание к красотке, едва видя что-то вокруг себя. — Это было непривычно.
Непривычно… Но Ренки это не напугало. Он просто решил, что раз Готор сегодня играет скорее его — Ренкину роль. То он Ренки, должен сыграть роль Готора, своим здравомыслием, охлаждая нетерпение друга.
В конце концов, за столько лет совместных походов, он должен же был перенять кое-каких знаний и навыков от своего приятеля, так что — самое время было начать их применять.
Как и ожидалось — воришка ждал их на улице. — Сто золотых, слишком серьезный куш, чтобы привлечь внимание и куда более «уважаемого» члена «общества», чем четырнадцатилетний пацан.
— Эта… дяденьки… — Сказал он тихонько, грамотно пристраиваясь к компании, но смотря при этом в другую сторону, словно бы это людская толчея пригнала его сюда, на время прижав к случайным попутчикам. — А ить за вами-то, следят!
— Знаем. — Почти не разжимая зубов, ответил Готор. — Молодец что заметил. Считай — проверку прошел, и первые двадцать золотых заработал. Какое у тебе погоняло?
— Свист! — Не без гордости ответил парнишка. Для «бегуна» это прозвище было вполне почетным.
— Так вот Свист. — Продолжил Готор. — Теперь, твоя главная задача — помочь нам от этих олухов оторваться. Знаешь подходящее место?
— Угу, в конце улицы сворачивайте налево, а на втором перекрестке — еще раз налево. Там я вас ждать буду, возле дома с красными ставнями, там в переулке сквозной ход есть…
Возле дома с красными ставнями, матерый вояка Гаарз, при всем его немалом росте, громадной силе, и весьма специфической подготовке, не смог совладать с корзинкой фруктов, нести которую ему поручила Одивия. И яркие, налитые соком плоды, раскатились по грязной мостовой.
— Недотепа! Дурак! Криворукое дерьмо небесного верблюда! — Начала орать Одивия Ваксай, лупя кулачками по даже не пытающемуся защищаться дылде.
Для всякого уважающего себя мооскаача — скандал — дело святое! И естественно, подобная сцена не могла не остаться без внимания фланирующей в поисках «вечерней прохлады» публики, тем более что выросшая в среде матросов Одивия, знала весьма много …своеобразных выражений со всех портов земли. И весьма к месту пускала их в ход, однако при этом умудряясь не терять своего достоинства, и весьма остроумно заменяя совсем уж неприличные слова, некими, подходящими по смыслу, или звучанию, аналогами.
Разумеется — в такой высококультурном городе как Мооскаа, подобные таланты, не могли не привлечь любителей изящной словесности, знатоков брани, ценителей рукоприкладства, и прочих бездельников. Из них быстро образовалась небольшая толпа зрителей и болельщиков, подбадривающая и поддерживающая дружескими подначками, то робкого дылду, что пытался закрыться от ударов остреньких кулачков своими громадными лапищами, то за бойкую девицу, наскакивающую на своего оппонента как щенок на быка. Так что Готору и Ренки, было совсем не сложно, исчезнуть в одном из переулков возле «дома с красными ставнями».
