- Ты думаешь? А это лечится?
- Ты скажешь. Должно, если уж у меня нога исцелилась.
- Завтра же с утра начнем лечение. И Сережу с Игорем тоже, им не помешает, синяки быстрее пройдут.
Артуро кивнул головой, а Ромка продолжил.
- Артур, а зубы могут отрасти?
- У Сережи? Навряд ли, хотя... нет, не думаю.
- Жаль, всю жизнь ему с дырами во рту ходить?
- А разве у вас в стоматологии новые зубы не вставляют?
- Должны вставлять, я просто не сталкивался. Тогда Сережу к зубнику надо отвести.
- Пошли обратно, а то ребята одни остались.
Когда они вернулись, Ваня уже лежал на кровати. Плакать перестал и трястись тоже, но смотрел на вошедших по-прежнему с испугом.
- Ваня, успокойся, ты среди друзей, тебя никто не тронет. Никто.
Ромка посмотрел на лежащих на полу ребят и сказал:
- Я лягу тоже с вами, пусть Ваня один поспит.
- Давай, - слегка усмехнулся Артуро, - как раз еще место для одного найдется. Эх, полная коробочка!
На следующее утро друзья повели вновь прибывших ребят на свое излюбленное место - к пустырю.
- Лечебный пустырь, - сказал пацанам Ромка, - Артуро вылечили, теперь и вас лечить будем.
Первым запустили в новый для ребят мир Ваню. Пока тот лежал без сознания под внимательным контролем (мало ли что в чужом мире может произойти?), Ромка стал расспрашивать Игоря и Сережу о том, что с ними случилось после того, как их перевели в Москву. Ну, и про синяки, украшающие их тела, тоже спросил. К удивлению друзей, большую часть этих синяков ребятам наставили в последние дни, когда их сюда привезли из Москвы (везли через Петербург, кстати). Выбивали все, что те знали про их сокамерника Артемия Панкратова, то есть про Ромку.
А тогда, когда их из местной тюрьмы отвезли в Москву, там в первые дни по прибытию и началу допросов их тоже били, причем, очень жестко. В первый день начала допросов даже пытали электрическим током, при этом не задавая никаких вопросов. Просто мучили. Зачем? Чтобы покладистыми стали. Они и стали покладистыми, подписывая потом все, что от них требовали. Парни рассказывали с неохотой. Кому приятно такое говорить про себя? И вспоминать, как тебя обрабатывают, и сообщить Ромке и его друзьям, что ты скурвился при первом же вопросе, заданном следователем на следующий день после избиения, подписав признание в участии в обширном заговоре против существующего строя. Вот и Игорю и Сереже тоже было не просто все это сообщить. Но сказали, видимо поняв, что выручившие (да что там выручившие? спасшие!) их парни имеют на это моральное право.
Друзья от услышанного только крепко сжимали кулаки, наливаясь злобой. К жандармам, конечно. Потом очередь для "лечения" подошла Сереже - Ваня очнулся, и Ромка перенес его обратно. В первое время после того, как человек, побывавший за той стороной окна, приходил в сознание, организму было тяжело, поэтому к Ване с расспросами сразу приставать не стали. А вот когда Ромка перенес очнувшегося Сережу, отправив на ту сторону Игоря, вот тогда друзья и решились на расспросы.
На самой каторге Ваня пробыл три недели, до этого полмесяца добираясь до лагеря то в битком набитом арестантском вагоне, то ночуя в пересыльной тюрьме, а в последний день в машине для перевозки каторжников. Про саму жизнь в каторжном лагере Ромка его расспрашивать, конечно, не стал. И без этого, несмотря на положительный эффект от перехода в новый мир, Ваня вновь чуть не заистерил. Видать, там с ним случилось слишком страшное, чтобы вспоминать об этом. Ромка сразу же переключился на тему обратной дороги. Оказывается, для Вани пригнали целый самолет, почти без промедления доставивший его в Петербург, а затем в арестантском вагоне в Москву. Но в этот раз Ваня ехал не в отсеке, набитом до отказа, а в одиночестве, хотя соседние секции были переполнены. Остальные арестованные, судя по всему, поехали на север, его же на легковой машине с жандармской охраной привезли сюда. И здесь, так же, как Игоря и Сережу, несколько дней били, выбивая информацию про Артемия Панкратова.
Когда пришел в сознание Игорь, друзья решили не спешить, дать ему немного акклиматизироваться, поэтому остались на пустыре еще минут на тридцать-сорок. Заодно и поболтали, выясняя некоторые детали злоключений пацанов, а сами, в свою очередь, рассказывая им о мире, куда их перетащили.
Уже перед уходом с пустыря Ромка бросил фразу, что надо бы пацанам приодеться. Брошенная в ответ, казалось бы, пустая фраза Игоря, что их накануне переодевали, насторожила Артуро. Сам Ромка, да и Сенька тоже, пропустили ее меж ушей. А Артуро - молодец, просек! Выяснилось, что в субботу вечером у ребят отобрали всю одежду и обувь, которые выдали обратно только накануне отправки в здание суда. С чего бы это? Артуро даже немного побледнел. И велел ребятам, точнее, Игорю и Сереже (Ваня был одет в старую Ромкину одежду), внимательно проверить всю свою одежду и обувь. И сам подключился. Искали долго, но нашли в шве рубашки Игоря крохотный бугорок. Шов тут же распороли, достав из него малюсенькую непонятную штучку.
- Микрофон, передатчик, - произнес Артуро.
- Точно?
