— Лэри Эминэлла! Поверьте, что больше таких случаев не будет. Что делать, глупо получилось. К сожалению, тяжело нам далось расставание с прежними ожиданиями, и возлюбленными тоже, но теперь мы все спокойно можем сказать, что, кроме Акчула, нам никто не нужен. Честное слово!
Конечно, при этих словах моё бедное и исстрадавшееся сердце нежно затрепетало. Да, сильно тяжко мне пришлось во время ссор! И, неужели, мои жёны всё-таки решили отдать свои сердца мне? Похоже, что все три ауры выражали нежность, пусть и не так сильную, и, скорее, всё же ко мне.
— Ну, если это так, то, милые мои, как говорится, совет вам и любовь. И, Акчул, береги их! Лучше всё равно не найдёшь, да и видно, что ты их любишь. А работы у нас впереди много! И неприятностей! Кажется, вам и доучиться не дадут. Что-то замышляют. Пока спокойно учимся, но будьте готовы в любое время сорваться и отправиться домой. Я тоже завершу свои дела и чуть позже прибуду. Пора и мне дома пожить! Уж давно мечтала!
Нам пока мало было известно о лэри Эминэлле. Говорили, что она вдовая, и у неё трое детей, но она сама предпочитала о своих семейных делах помалкивать. Ничего, я ей всё равно доверял.
После ухода учителя, и до самого сна, мы в большой компании засели в мастерской. Неплохо получилось, конечно, у моих подруг и Юсиэллы. Они сделали почти полсотни артефактов и две сотни амулетов. Я, конечно, особо напрягаться не мог, да мои милые и не разрешили. Зато мне, наконец-то, удалось разобраться с ядами на стрелах и начать изготовление артефактов от них. Всё-таки штук пять от разных ядов сделал.
Ещё я занялся ошейниками. Один из них мне удалось зарядить водяными лезвиями, а другой — уже магией смерти. И первое, и второе работало. Мы это проверили на деревянном полене с привязанной к ней мышкой. Вроде, ничего и даже страшно получилось. Чтобы не допустить смертоубийства, решили зарядить ошейники слабой магией смерти, да ещё немного воздушными шариками. Чтобы просто оглушить и на время парализовать. Вот по пять первых и вторых, а ещё и десяток третьих и сделал. Заодно мы все вместе пропитали по паре колчанов стрел к лукам и самострелам сонными зельями, а ещё и ядами, да и магией смерти. Неплохо получилось. Зато можно было сказать, что мы готовы. А ещё удалось сделать несколько амулетов, уже пропитанных зельем, который я давал княжичу Сирваэлю. При подаче слабой магии смерти они отравляли хозяина, а если не дать ему противоядия, то и убивали. Тоже нужная вещь!
Спать мы отправились сильно довольные. И ночь у нас прошла замечательно. Хорошо, что в семье мир!
А на следующий день мы вшестером, и прямо в наших новых экипажах, уже защищённых магией, конечно, в сопровождении охраны, поехали в академию. Интересно, пустят меня на уроки или нет? Оказалось, всё же пустили. Правда, сначала мне пришлось сходить к наставнику нашей группы Досаю Абердину и получить у него разрешение. Заодно он и расспросил меня о нападении. Пришлось показать ему свои артефакты. Откуда они, он расспрашивать не стал, но сразу же указал, что артефакты с магией льда пятого уровня явный новодел, и немного иного строения, чем встреченные им. Как ни крути, умелый боевой маг: седьмой, пятый и третий уровни по воздуху, воде и земле, это совсем не шутки. Понятно, что наставник сходу раскусил меня. Вилять было бесполезно. И пришлось мне сознаться, что сам сделал. Мол, после амулетов холода. Хотя, ничего страшного. Тут наставник посмотрел на меня хитро-хитро:
— Похоже, Акчул, мы тут о тебе многого не знаем. Но видно, что ты явно сильно опережаешь своих одногруппников. Что же, учись и попробуй сдать задолженности. От занятий с магией и оружием пока освобождаешься. Видно, что ты сильно ослаб. — Тут он был прав. Чтобы вернуться к своему прежнему состоянию, мне ещё требовалось время. Но учиться я уже мог. — Что делать, эльфийская отрава не шутки. Считай, почти верная смерть! Мне приходилось видеть и тех, что высыхали почти полностью и потом долго-долго восстанавливались. А ты ничего: всё перенёс и скоро поправишься. Тут многие хотели тебя и исключить, но ты всё же пропустил уроки и занятия по уважительной причине. Но сдавать задолженности тебе придётся тяжко. Слишком многие на тебя зуб точат.
