Тит не долго думал, как быть. Сразу после встречи с Иллиром, он стал дождаться, когда легат Терентий выйдет из шатра. Когда это случилось, он обратился к нему за помощью. Он изложил ему всю ситуацию, в том числе и то, что рассказала Варию Тасия. Терентий отвел Тита подальше от лишних ушей. Вокруг стояли шатры, которые большими парусами надувались на ветру, трепыхались и шелестели.
— В самом деле? — удивленно спросил он и с двусмысленной улыбкой, будто говорил о близком друге, добавил: — Я догадывался, что наш старина Бени покрывает преступный синдикат. Ты бравый воин, истинный сын Эзилата — ты думаешь о Республике. Это видно. Даже Иллир отметил это после твоего ухода. Ты поступаешь правильно. Но поверь мне, сейчас не время этим заниматься. — Он положил руку на плечо Тита, будто хотел поддержать, но Тит чувствовал лживость в каждом движении Терентия. — Нанеся удар по офицерам, ты ослабишь армию. Хоть легат Неро и нечист на руку, он из лучших командиров Эзилата. Если его не станет, то кто его заменит? Ты доставишь неприятности Иллиру, заставив его искать нового кандидата. Ты хочешь доставить ему неприятности?
— Нет, легат Галлус, не хочу, но разве можно позволить преступнику оставаться в столь высоком положении?
— Ты похоже не понял, центурион. Я не даю тебе совет. Я приказываю тебе оставить попытки восстановить эту, так сказать, «справедливость». То, что тебе оказали большую честь, произведя в новое звание и выдав доверительное задание, не значит, что ты можешь поднимать свой жалкий нос на вышестоящих офицеров. Ты видимо позабыл, кто ты. Не пытайся прыгнуть выше головы. С Бенегусом Неро разберутся без твоей помощи тогда, когда для этого будет время. Тебе это ясно? — Тит опешил от слов Терентия. — Я жду ответа.
— Ясно, легат Галлус.
— Тогда иди по своим делам. Если я узнаю, что ты нарушил мой приказ, я закую тебя также, как ты сделал это с твоим отцом. Теперь проваливай.
Они обменялись многозначительными взглядами, и Титу стало ясно, что они не найдут общего языка. Тит молча развернулся и пошел прочь. В груди у него горело гневное пламя. Абсолютно все стало прозрачно. Круговая порука царствовала среди офицеров и чиновников Эзилата — все покрывали друг друга и не давали таким как Тит действовать. Когда Галлус отчитывал его, Титу хотелось выдернуть клинок из ножен и вонзить легату в грудь, но он не мог этого сделать. Он не мог подорвать доверие, оказанное ему Иллиром.
[1] Эсты — люди пришедшие из Эстерии — страны, расположенной восточнее Эзилата.
[2] Речь о деле Примота. Одним из поводов свержения Примота с трона было то, что он и его приближенные употребляли особые наркотические снадобья, которые выменивали у Ланишских ведьм на детей алинов. Детей похищали доверенные Примоту люди прямо с улиц. За последние пять лет известно по меньшей мере 85 случаев похищения детей, о судьбе которых ничего не известно. Когда Иллир прибыл в город и раскрыл этот секрет, то бо́льшая часть жителей Эзилата примкнула к Иллиру в его борьбе за власть.
Не смотря на уговоры сослуживцев, на следующий день Тит отправился в город. Он взял с собой Комуса и Вария. Эту поездку он организовал под предлогом подготовки к походу в Валлис. Комус крайне негодовал от затеи Тита. Ему казалось, что сейчас командир перебарщивает в погоне за своей целью, но идти наперекор ему не решался. Тит торопился. Он был уверен, что суд начнется к полудню и судьба Натана решится прямо там. Он должен был допросить Оликуса и Онестуса раньше, чем все это случится.
Стрелой воины промчались по улицам Эзилата, подняв клубы серой пыли и вызвав много негодования среди встречных горожан. Сильный ветер, пришедший в Эзилат пару дней назад, раздувал пыль, поднимая ее вихрями в высоту. Тит спрыгнул с коня у самого порога лачуги Онестуса, которую разыскали они не без помощи других погорельцев. Тит настежь раскрыл дверь и застал Онестуса в непристойном виде. Онестус, увидев четверых воинов, испуганно сел на табурет посреди комнаты — он сразу понял, что пришли за ним из-за его грязных дел.
— Ты Онестус Руфс? — грозно воскликнул Тит.
Тот кивнул. Комус и Варий схватили трясущегося Онестуса и прижали к стене.
— Мы пришли по поводу твоего дела с центурионом Оликусом.
— Какого дела? — Испуг перекосил и без того уродливое лицо Онестуса.
— Касающегося Натана. Мы все знаем. Давай по-простому: ты выкладываешь все как есть, и я не вспарываю тебе брюхо!
Тит и раньше прибегал к жестоким методам, но сейчас его воины почувствовали, что он находился практически у самой границы. Клинок командира кончиком уткнулся в мягкий живот Онестуса и стал резать кожу. Капелька крови просочилась через одежду. Комус даже шепнул ему на ухо: «Может полегче?» Но Тит никак не отреагировал на его просьбу.
Онестус не долго держался. Покрывшись потом от страха, трясясь всем своим жирным телом, он заговорил, пуская слюни и обливаясь слезами:
— А что мне оставалось? У меня все сгорело. Я всего лишился… в третий раз из-за этой треклятой войны!
