Сплав Толкина и «Обитателей холмов», поданный в виртуозном стиле. Форд не только великолепно пишет — его глубоким знакомством с животными и сельской местностью пронизана каждая страница… эмоциональная, возбуждающая и захватывающая новелла, которая ставит автора в первые ряды современных английских романистов. MANCHESTER EVENING NEWS Сравнение между первым романом Форда и «Обитателями холмов», а также фантастикой Толкина неизбежно. Но эта завораживающая сказка выступает как произведение, даже более отвечающее нашим временам, чем эти заслуженные работы… художественное мастерство автора создало притчу для нашего времени. PUBLISHERS WEEKLY Животные мирно живут вместе в Серебряном Лесу, опасаясь лишь жестокости Человека. Но самые старые и мудрые из зверей знают, что однажды к ним присоединится человек-Спаситель и, возмужав, спасет прекрасные зеленые уголки мира. В один кристально чистый сочельник легенда начинает оживать. Барсук Брок находит младенца-мальчика, брошенного в заснеженном лесу. По мере того, как тот подрастает в окружении животных, судьба Наба становится ясной: он тот, кто пустится в странствие по земле, чтобы забрать один за другим у хранителей, Лордов-Эльфов, три Фарадоуна, магические сущности самой жизни. Только когда он их получит, он будет готов к своему окончательному противостоянию с самим Злом. Но даже с поддержкой друзей-животных и золотоволосой Бет, его единственной спутницы-человека, поиски Наба превращаются в гонки со временем, потому что Человек в своем безумии с ужасающей скоростью движется к собственному уничтожению.
Иллюстрации: Оуэн Белл, обложка: Джон Батлер
В Серебряном Лесу все шел и шел снег. Большие снежинки, засыпая все вокруг, безостановочно летели всю ночь, и вот около каждой травинки намело толстый округлый столбик из снега, и на каждой веточке сверху насыпало ее собственную белую копию. Брок глянул вверх, и его заворожили мириады белых пятнышек в воздухе. Казалось, они падают прямо ему в глаза, будто их притягивало к земле магнитом; вместе с тем они не спешили, скорее целеустремленно плыли по ветру. Он встряхнулся, и с него вихрем посыпались снежинки, а потом он отступил подальше под Старый Бук; между огромных корней, образующих невысокую стенку по сторонам от входа в логово, осталась выглядывать лишь его голова. Брок наслаждался ночью; стояла та безмятежная тишь, когда каждый звук тут же гаснет в толстом одеяле белизны, и, несмотря на снег, воздух был относительно прозрачен, так что он мог различить пруд в полях за лесом.
Семейство Брока проживало в Буковом Логове множество поколений, кое-кто поговаривал — с До-Людских времен, и тогда логово, конечно, лежало как раз посредине огромных первобытных лесов, покрывавших всю землю. Теперь, когда человек истребил едва ли не все леса, поля захватили пространство почти до самого логова, так что оно оказалось у кромки леса, и сам Серебряный Лес съежился до размеров недолгой прогулки и в длину, и в ширину. Таким образом, логово превратилось в удобный наблюдательный пункт, а Брок принял на себя роль стража леса и проводил большинство ночей, приглядывая за полями или прогуливаясь вдоль опушки, заодно подыскивая, чего бы поесть. Прочие животные таким положением дел были довольны, потому что Брок научился отличать настоящую опасность (и тогда он громко тявкнул бы два-три раза) от простой нужды соблюдать осторожность — и в этом случае он не поднимал тревогу, а всего лишь наблюдал и выжидал, пока инцидент не исчерпывался сам собой.
Этой ночью он особо не волновался. Ночами вроде этой Великий Враг почти никогда не показывался, а если кто-то из его народа и появлялся, то лишь чтобы промелькнуть вдалеке в этой их забавной стоячей манере — балансируя на двух ногах, с опущенной головой, и, бывало, не успевал Брок их приметить, как они тут же исчезали. Брок немножко жалел их, так редко видящих красоту и умиротворенность подобных ночей, и размышлял, было ли это
Погрузившегося в размышления Брока внезапно вернул к действительности запах, донесшийся сквозь снегопад; Брок припал к земле и приложил ухо к одному из огромных боковых корней. Приближались уркку; Брок слышал двуногую поступь, которую ни с чем не спутать, но уркку было всего двое, и они шагали медленно и ровно. Держась пониже, он пристально вгляделся сквозь снежинки, теперь ставшие помехой, потому что попадали ему в глаза и мешали смотреть; он увидел, как уркку обогнули пруд и собрались пересечь большое поле перед лесом. Они коротко передохнули, опершись о старые деревянные ворота при входе на поле, а потом пошли по нему напрямик к логову. Хотел бы Брок знать, поднимать ли тревогу; он редко устраивал ее ночью, даже когда уркку были на подходе, потому что люди, приходящие в лес затемно, редко причиняли вред. Вот если бы у непрошеных гостей были инструменты, которыми те копали землю, или длинные тонкие штуковины, изрыгающие смерть, тогда он потревожил бы лес.
Напрягая все мускулы, подергивая черным кончиком носа, он наблюдал, как они медленно идут вперед, теперь уже несомненно направляясь в сторону перелаза через изгородь, который был шагах в тридцати от Старого Бука. Было ясно, что они хорошо знают лес, потому что они не мешкали и не озирались, как большинство уркку, а вместо этого перебрались через перелаз и направились прямо к Большому Дубу в центре. Чтобы дальше наблюдать за ними, Броку пришлось вылезти из логова и медленно прокрасться к небольшому ручью, пересекавшему Серебряный Лес, откуда он мог видеть уркку отчетливее. Он подполз ближе к зарослям рододендрона, спускавшимся к ручью, и его взору предстала необычная картина.