Что скрывает фургон странствующих артистов? Для новичка это люди другого мира, о котором он раньше понятия не имел. Опасный случай завел дворянского сынка за кулисы театра Папаши Баро и в благодарность за помощь парень согласился отработать ТОЛЬКО ОДНО ПРЕДСТАВЛЕНИЕ. Дальше началась магия Свободных миров… в которую героя по прозвищу Новит затянуло по уши. Артисты, люди мирные, постоянно сталкиваются с окружающим миром, проверяя его и себя на прочность. Здесь готовы рискнуть шкурой и жизнью ради собственных, не всем понятных, законов чести и дружбы. Странствующие артисты входят в Братство Дороги и уже этим очень многим кажутся наглецами и стоят поперек горла. А если кто-то из них еще проявит дворянский гонор или возьмется за оружие… Развлечений и приключений с ними рядом можно хлебнуть множество. Присоединяйтесь!Примечания автора:Самостоятельное произведение из цикла Двенадцатой стихии, с которого удобно начинать знакомство со Свободными мирами и Братством Дороги.Десятью стихиями правят дэкайи,Любовь зовут первой из всех и она выше всех,Но есть двенадцатая… Дорога.
Он бежал, не слыша погони, но боялся остановиться и оглянуться. Деревья мелькали навстречу, кусты цеплялись за одежду, трава хватала за ноги. После долгого бега по полям, петляя, как заяц, он думал — лес укроет, но пока стало только тяжелее бежать. Хотя преследователи, вроде, отстали. Обхватив ствол ближайшего южного клёна «короля леса», беглец старался за шумом в ушах и собственным дыханием расслышать стук копыт.
Где они? Как близко? Куда бежать?
И он услышал, но совсем не с того бока, где ожидал. Бойкий стук копыт рысью и еле слышный скрип колёс. Это не всадники, которые гнали его до леса!
Беглец вертел головой, зная, как коварно порою эхо. Тебе мерещится звук впереди, а он вот-вот настигнет сзади! Но впереди мелькнуло подтверждение. Не полностью доверяя своим ушам, беглец вынужденно поверил глазам. По лесной дороге мирно катил пёстро раскрашенный, но сильно выгоревший до светлого тона, дощатый фургон странствующих артистов. Эта повозка не могла быть ничем другим.
На цирковой балаган не похоже, животных нет. Возможно, они едут внутри. Но всего одна бело-рыжая лошадь. Что за цирк без конных трюков? Неужели эта рабочая лошадка, способная тащить большой груз по дороге, их главная «звезда»? Не верится. Значит, бродячий театр.
Собрав все силы и решимость, беглец выскочил из-за деревьев, погнался за повозкой, крича пароль Братства Дороги: «Помощи и защиты!»
— Тпру, крошка Матильда, — солидный мужчина натянул поводья, фургон притормозил. — Чего тебе, парень?
— Помощи… и защиты, — задыхаясь, выговорил беглец. — За мной гонятся… Двое, верхом… может, их больше.
— Залезай, — мужчина указал на ближайшую к беглецу открытую заднюю площадку фургона, без двери, только обрамленную коротким занавесом. Там была откидная лесенка, на нее не стали тратить драгоценные секунды. Беглец уцепился за протянутую ему руку.
Очень худой, длинный, ловкий кудрявый парень втащил его в фургон и усадил сбоку на лавку. Так что узкий борт с развевающейся полоской брезента полностью скрыл беглеца от глаз преследователей.
Повозка, как ни в чем не бывало, катила дальше. Беглец осмотрелся. Он оказался перед круглым окаймленным каменным бортиком очагом, сейчас погасшим. Всё, что он видел вокруг, напоминало маленькую походную кухню, отделенную от остальной части фургона холстом с разрезом. Под дощатой стеной напротив, на такой же откидной лавке, его с любопытством рассматривал парень не старше него. В ярком камзоле нараспашку, сшитом из черных и желтых вертикальных полос.
Весёлый, загорелый с пышной шапкой каштановых кудрей. Белозубая улыбка, роскошная шевелюра, острые высокие скулы и хитрый блеск в глазах делали этого артиста бесспорно привлекательным в глазах барышень. Но его образ не совпадал с представлением беглеца о театральных героях-любовниках. Те должны быть томными изнеженными красавцами, побледнее и поглупее этого плута. Ему играть хитрых слуг или задир и хвастунов. Или, хотя бы, молодого атамана разбойников… но романтики в этой тощей жердине не хватает.
— От кого бежишь? — спросил он.
— Да сам не знаю. Утром вышел из города, только перешёл мост, хотел найти кого-то из местных, спросить дорогу, тут орут: «Стой!» И скачут. Мой опыт говорит, лучше не переспрашивать, зачем стоять? Меня ли они ищут? Я сразу рванул в поле, думал оторваться… Не отстают. Ни в одной канаве отсидеться не удалось, всё догоняли. Только в лесу повезло. А вам — может, и нет. Остановят, устроят обыск. Не уверен, насколько я им нужен и насколько разглядели, но…
— Молчи, подарочек. Не трясись, не выдадим. С нами они тебя даже не узнают.
— Почему? Дадите другой костюм?
— Зачем? Они этого ждут. Но, видишь ли, бегущий заяц выглядит для гончих псов совсем иначе, чем идущий навстречу ученый заяц. Просто веди себя как артист и всё обойдется.
— Как тебя зовут?
— Ж
Холст качнулся, в разрез протиснулся боком тот самый солидный мужчина, кто недавно правил лошадью.
Среднего роста, но с мощными руками, широкой грудью, большой головой, короткой чёрной гривой, едва тронутой проседью, и густыми бровями. Не толстяк, но такой же массивный, как Жердин — тощий, Папаша Баро выглядел почти великаном. Забавно, что глаза у него были светло-голубые, добрые, как бы он ни хмурился.
«Идеальный благородный отец для трепетной простушки, — подумал беглец. — Или грозный, похитивший её, разбойник. Особенно хорошо, если девица будет блондинкой. Такой контраст!»
— Кто держит повод? — сразу подхватился Жердин. — Старик? Я помогу.