«Он. Прости, но на презентацию нового тренажера ты пойдешь, похоже, одна. У меня заболела нога, и я не смогу тебе составить компанию.Она. Нога? Правая или левая?Он. Правая.Она. А в каком месте, дорогой?Он. Вот здесь. И здесь. Особенно ниже колена.Она. Надо вызвать доктора…»
Он. Прости, но на презентацию нового тренажера ты пойдешь, похоже, одна. У меня заболела нога, и я не смогу тебе составить компанию.
Она. Нога? Правая или левая?
Он. Правая.
Она. А в каком месте, дорогой?
Он. Вот здесь. И здесь. Особенно ниже колена.
Она. Надо вызвать доктора.
Он. Ерунда, нога – не сердце. Отдохну, посплю, может быть, приму ванну, а ты собирайся, надо спешить, тебя ждут на презентации тренажера.
Она. Никуда не пойду без тебя. Что я забыла на этой дурацкой презентации? Почему меня должны там ждать – без тебя? Кто я им? Я лишь твоя жена. И все.
Он. Не огорчай меня, дорогая. Ты же знаешь, как я ждал тренажер… Иди, иди, тебе должно понравиться…
Она. Кто чемпион в тройном прыжке – ты или я?
Он. Я дважды чемпион в тройном прыжке, дорогая. Заметь: прыжок тройной, чемпионство двойное, но ты – единственная. Сделай приятное мне, сходи на презентацию, там будут кадыки теленка, запеченные в тесте с лимонным кремом.
Она. Но… я не хочу кадыков…
Он. Груши во фритюре с ванильным соусом, ароматный десерт, ты же любишь сладкое…
Она. А как же ты?
Он. Про меня скажи: у него заболела нога. Они поймут.
Она. Но… я, право, не знаю…
Он. Об одном прошу тебя: подадут мясо кенгуру – не ешь!
Она. Мясо кенгуру?
Он. Обещай, что ты не будешь есть мясо кенгуру.
Она. Хорошо, я не буду есть кенгуру. Я даже не знала, что мясо кенгуру съедобное.
Он. Иди. Иди, дорогая. Я лягу. Устал. Счастливо.
Она. Дорогой, я буду помнить о тебе…
Он. Помни о моем запрете.
Он. Ты уже возвратилась? Та к рано? Как прошла презентация?
Она. Вполне сносно.
Он. Тебе понравился тренажер?
Она. В целом, да. Хотя… ты же знаешь, я ничего не понимаю в тренажерах.
Он. Кто-нибудь вспомнил о моем тройном прыжке?
Она. Да, конечно. Говорили, что твой тройной прыжок очень техничен.
Он. Понравились ли тебе телячьи кадыки?
Она. Запеченные в тесте с лимонным кремом?.. Не блюдо, а сказка!
Он. А груши во фритюре?..
Она. С ванильным соусом?.. О-о-о! Объеденье!.. Жаль, что ты не попробовал.
Он. А мясо кенгуру? Ты ела мясо кенгуру?
Она. Что это? Что у тебя с ногой?
Он. Ты не ответила. Я тебя спросил, ела ли ты мясо кенгуру?
Она. Боже… твоя нога…
Он. Отвечай, ты ела мясо кенгуру?
Она. У тебя нет ноги…
Он. Ты ела Мясо Кенгуру?!
Она. Только… кусочек…
Он. Отдай мою ногу!
Обладатель мужского голоса, иным словом, первый.
…Его любил Леонид Андреев. Хотя сам писал по-другому, не так. Но его любил. Любил и побаивался. А кто его не побаивался? Все побаивались. И Горький, и Блок, и Тургенев, я уже не говорю о Боборыкине, о Потапенко… Чехов, и тот побаивался… Все!.. И вот Леонид Андреев, который натурально побаивался, сам хотел его напугать, была у него мечта такая. А в Ясную Поляну он часто приезжал, любил это дело… Придет, бывало, заведет разговор о Горьком или о Стриндберге, например, или неважно о чем, об индийской йоге… и вдруг сделает глаза вот так… как он один умеет… и глядит на него. За столом-то, за чаем. Ну это, конечно, когда нет Софьи Андреевны рядом. При Софье Андреевне не смел. И глядит – а ему не страшно. Неприятно, это да. Но страха не было. Он потом Софье Андреевне говорит перед сном: «Жена! Меня Андреев пугает, а я не боюсь». И Горькому говорил, когда тот приезжал: «Пугает меня Леонид Андреев, а я не боюсь!» А тот что придумал еще – видит, что взглядом не проймешь, так он что – так он стал тогда вот что: облизываться. Глядит, глядит – и облизнется. Это он нарочно так; у Бердяева, у того нервный тик был – он, это известно, язык показывал; болезнь такая. А Владимир Соловьев, тот хохотал по-сатанински. И никто не знал, когда захохочет. Вроде бы говорит с вами о Канте, о богочеловечестве каком-нибудь, о мерах к подъему народного благосостояния, вы и не ждете от него ничего этакого, а кто знает, что у него там в мозгах щелкнет? – как захохочет ни с того ни с сего сатанинским хохотом жутким! – все кто слышат, у всех мурашки по коже!.. Но это он не нарочно. А тот нарочно. Раз – и облизнулся. Глядючи на могучую бороду. Каково?.. Если б Горький, куда б ни шло… но тоже страшно… А когда Леонид Андреев… Да так…
Обладательница женского голоса, иным словом, вторая.