— Ты спросишь, к чему эти фокусы? Дело в том, Янг, что я, к сожалению, не вечен. Мой разум остаётся всё таким же ясным и острым, как во времена молодости, но тело с возрастом сильно сдало. Я понял, что конец близится, очень давно — и запустил двадцать пять лет назад секретный проект, щедро финансируя его из своих личных средств. Лучшие умы человечества на мои деньги работали над задачей, которую люди не могли решить тысячелетиями. Я говорю о достижении бессмертия. Признаюсь, в первую пору я сам не верил, что это возможно, и заставлял учёных продолжать работу из чистого упрямства. Но с приходом Лизы Паркер, одной из самых гениальных выпускниц Гарварда в двадцать втором столетии, дело сдвинулось с мёртвой точки.
Невозможное вдруг стало реальностью, поразив меня самого до глубины души. Проект «Бессмертие» добился беспрецедентного успеха. Но ему не суждено было стать достоянием общественности. Сегодня проект перестал существовать — твоими усилиями пять ключевых учёных, которые были хорошо осведомлены о проекте, были ликвидированы. Все документы по итогам исследований надёжно спрятаны в личном сейфе Коултона в одном из банков. После моего ухода ты — единственный, кто знает рецепт бессмертия.
Старик сделал паузу. Я ощутил, как по моим вискам стекают капли пота.
— Я уверен, что ты справился со своим заданием великолепно, — продолжал Добсон. — Твой высокий профессионализм знаком мне не понаслышке. Видишь ли, Янг… сейчас, когда я на вершине мира уже пять десятилетий, людям кажется, что Рейнгард Добсон уже в родильном доме обладал своим могуществом. Но это не так. Я родился в нищей семье и рос на улицах Полиса. Но мне хотелось вырваться из той грязи, в которой я жил — поэтому я стал менять самого себя. Годам к тридцати я стал самым удачливым наёмным убийцей города, и, накопив на этом поприще необходимый капитал, отошёл от убийств, изменив свою внешность и биографию. Я стал строить собственную финансовую империю, воссоздав себя заново — уже под именем Рейнгарда Добсона.
Капля пота сорвалась со щеки и упала на поверхность стола. Я сделал шаг назад, не осмеливаясь верить откровению.
— Именно так, друг, — кивнул старик. — Филип Янг — так нарекли меня при рождении, и под этим именем я стал лучшим наёмным убийцей Полиса. Мисс Паркер удалось создать технологию бессмертия через омолаживание: весь человеческий организм, включая мозг, ускоренно проходит через процесс, обратный старению. Я не умер, Янг. Я — это ты, а ты — это я в расцвете сил. Точно такой же, каким я был пятьдесят лет назад. Я внёс лишь минимальные изменения в свой разум — базовые знания о переменах, которые мир претерпел за эти пятьдесят лет, и изначальную осведомлённость о Рейнгарде Добсоне, чтобы ты подчинился моим указаниям и выполнил задание. Я оставил сообщения на автоответчике, они демонстрировались при звонке с твоего телефона на мой. Кроме того, все системы безопасности были перенастроены таким образом, что биометрические данные Добсона отныне распознаются как принадлежащие Коултону.
Я перевёл взгляд на видеотелефон в углу стола, потом вспомнил чёрные прямоугольники сенсоров и противный механический голос: «Доступ подтверждён».
— Разумеется, тебя ждут большие сложности. Коултон — новая личность в компании, и тебе придётся доказать своё право на лидерство, обхитрить этих лисов и волков, которые тебя окружают. Тебе придётся заново обучиться всем премудростям бизнеса, причём за короткие сроки. Но я верю, что ты сможешь это сделать, — старик опять улыбнулся. — Верю, потому что
Добсон откинулся назад, и монитор погас. «Запись стёрта», — прошелестел голос из динамика.
Я долго стоял, не шевелясь, и смотрел на ставший пустым экран монитора. Потом почувствовал, что мне нужно присесть. Ноги подогнулись; я плюхнулся на кресло, где раньше сидел Добсон. Закрыв глаза, я приводил в порядок мечущиеся мысли.
Постепенно волнение проходило, и я почувствовал нарастающую уверенность в себе. Смятение в душе пока не исчезло — я знал, что на то, чтобы побороть его, потребуется много времени, но я был уверен, что смогу в итоге справиться и с этим. В конце концов, это мне было не впервой. Если молодой Филип Янг когда-то смог превратить себя в Рейнгарда Добсона, то и личина Коултона не была непосильной задачей.
Повернувшись к окну вместе с креслом, я залюбовался Полисом, озарённым золотом заката. Чёрт возьми, мне начинало нравиться чувствовать себя на вершине мира.
