Страшная история полностью

Я провёл пальцами по большому лепестку. Подушка мизинца тут же загорелась багровым огнём. Задумчиво глядя на палец, я отправился в постель. Долго не мог заснуть. Странная нега, которая уносила меня в иной мир, не спешила заключать меня в объятия. Лишь к полуночи мне удалось погрузиться во власть сна и снова увидеть бурное небо и мирную землю с красными цветами. Цветы, которые росли в Тёмных Садах, были сегодня ночью красивы, как никогда. Их сияние доходило до самого неба и сливалось с лучами солнца.

Сегодня особенный день, раздался шёпот возле уха. Обычная ничего не выражающая интонация пропала — голос лучился радостью.

Да? — осторожно отозвался я. Всё это мне не нравилось. Не было ощущения умиротворения, не было ничего хорошего под мрачными небесами. Мне стало зябко и одиноко.

Твои родичи назвали бы это днём рождения. Хотя нет… думаю, на вашем языке «возрождение» — более верное слово. Ничто не пропадает бесследно в Тёмных Садах.

Да? — снова сказал я. Ничего другого в голову не приходило. Я хотел проснуться. Уж тогда-то точно выкину к чертям странный цветок…

Я рад, что мне довелось с тобой общаться. Мне было действительно приятно. Я многое узнал о вас, людях. Но я должен выполнять своё предназначение. Более нельзя медлить… уже можно возрождаться.

Вот тут-то я сорвался.

— О чём ты говоришь? — громко закричал я. Ветер подхватил крик и унёс высоко к тучам, где оно многократно повторилось, превратившись в нечёткое эхо. Словно этого и ждали, все растения в Тёмных Садах дрогнули в едином порыве. Головки качнулись, земля под толстыми стеблями вздыбилась. Сухие комки почвы с шуршанием покатились в стороны. В мгновенье ока этот звук захватил весь мир, напоминая шорох армии крыс, которая ползёт под покровом ночи.

«Что происходит?».

Сад рушился. Упал один цветок, за ним второй. Сияние потухло, превратив чаши цветов в жухлое тряпьё. Везде земля переворачивалась, словно из-под её глубин вверх рвалось нечто… тысяча, миллион, миллиард этих «нечто», заполоняя Вселенную от начальной точки до конечной. Я закричал, с превеликим облегчением чувствуя, как пробуждение утягивает меня назад. Но за мгновение до того, как оказаться в своей постели с криком, рвущимся из пересохшего горла, я услышал ужасающий визг, который издавали существа, лезущие из-под земли.

Сон, попытался я успокоить себя, стуча зубами. До рассвета было ещё далеко. На потолке застыл отсвет уличного фонаря. Я проснулся. Всё хорошо, всё в порядке. Всё в по…

Шуршание в гостиной дало мне понять, что ничего не в порядке. Я встал, как сомнамбула. И пошёл вперёд, в темноту гостиной, где с моим цветком происходило то же, что с миллиардами ему подобными в ином мире.

Цветы упали. Два выпали из кадки на пол, другие лежали, переломанные и растерявшие своё великолепие, на истощённой почве. Ноги несли меня сами; я подошёл к кадке и заглянул в неё, уже догадываясь, что происходит. В конце концов, я ведь видел тот странный клубень, когда пересаживал цветок — да только откуда мне было знать, во что он вырастет?

Более нельзя медлить… уже можно возрождаться.

Жёлтое слизистое существо силилось вылезти из земли, отталкиваясь студенистыми руками от краёв кадки. Тело тряслось и подрагивало, формы менялись, не останавливаясь ни на секунду. Что оставалось неизменным — это две руки, две ноги, раздутое туловище и нечто вроде головы: щелки глаз, крошечные отверстия на месте ушей, провал носа и беззубый широкий рот, в котором тоже была жёлтая слизь, напоминающая желчь. Я застыл, парализованный. Наконец, оно освободилось от корней цветов, которые вылезали из его рта (вот кого я подкармливал все эти месяцы, отстранённо подумал я, глядя на него, неудивительно, что почва так быстро обеднела). Его лицо обратилось ко мне: уродливое, лыбящееся, истекающее отвратительной слизью. Он протянул ручки ко мне, и я покорно нагнулся, полностью потеряв контроль над собой. Я только видел его лицо, приближающееся ко мне, и слышал своё хриплое дыхание. Оно раздвинуло мягкими руками-щупальцами мои челюсти и напоследок снова улыбнулось мне. Мне показалось, что оно мне что-то сказало — что-то вроде: «Розы всё ещё цветут», и стало вливаться горячей массой в мой рот, проникая в горло, оттуда — в желудок, оттуда — во все жилки тела, расплавляя внутренности, как горячий свинец. Стало трудно дышать. Я закрыл глаза, а открыть уже не смог.