– Не зря назвали тебя в честь сына Марса, – дед взял его руку и приложил разрез к ране, чернеющей у него самого в груди. Их кровь смешалась. – Я всегда знал, что это будешь ты. Не думал, что так рано.
Ромка хотел спросить, кем он будет, но по руке в тело как будто побежал жидкий огонь.
– Волки вскормили нас, волки всегда придут к нам на помощь, – произнес дед, и его голос стал сильнее: – Волки насытятся кровью и никогда тебя не покинут.
Огонь достиг сердца, и Ромка вскрикнул от боли.
– Ты защитишь свою семью и все семьи, которые станут твоими в грядущей вечности, – хрипло выдохнул дед. – Поведешь своих волков в бой и накормишь их.
Огонь вспыхнул еще сильнее и вдруг исчез. Даже боль от пореза прошла. Дед неподвижно застыл, привалившись к стене и уронив руки. Остановившиеся глаза уткнулись Ромке за спину. Ромка обернулся. К нему тянула длинные морды стая огромных волков.
– Значит, на самом деле тебе…
– Десять, – покачал головой Ромка. – Мне всегда десять, так и будет.
Он почесал шею – там, где вчера на глазах у мамы и Алены на коже расцвел белый волк с темными глазами. Они не могли видеть волка, не могли видеть, как он кормится его кровью и растворяется в воздухе, но видели, как он проявляется татуировкой на его коже. Ромка помнил тихий мамин вскрик, страх на их лицах и бесконечную дорогу до дома. Дома, не отвечая на папины расспросы, мама отправила всех спать. Ромка лежал на кровати и чувствовал, как будто на нем сверху лежит каменная глыба. Гроза стихла, и тишина давила на уши. В голове проносился то гордый взгляд деда, то полные ужаса глаза мамы, то жалость, шевельнувшаяся в нем вчера. Он всегда знал, что поступает так, как должен. Всегда. Так он и уснул, а когда проснулся, мама сидела в его комнате и держала в руках блокнот с именами. Ни Алены, ни папы дома не было.
Оставалось или убежать, или рассказать всю правду, с самого начала. Связь между ними была такой же крепкой, Ромка чувствовал ее внутри. Он выбрал второе.
– И все эти люди…
– Вам ничего не нужно бояться, – Ромка аккуратно забрал у нее блокнот. – Я всегда буду защищать. Никто не причинит вам зла.
– Уходи, – глухо произнесла мама, опустив взгляд.
Ромка замер, сердце заколотилось в горле.
– Вы моя семья, – прошептал он. – Я защищаю свою семью.
– Мы приняли тебя, – еле слышно проговорила мать, и в ее голосе звучали слезы. – Но есть вещи, которые мы принять не сможем.
Не глядя на него, она поднялась и вышла из комнаты.
Ромке казалось, что он просто еще спит: во сне одевается и собирает вещи, только те, что были у него самого еще до… Вот-вот он откроет глаза и услышит, как мама зовет его завтракать.
– Рома.
Он поспешно выбежал в коридор.
– Я собрала тебе с собой еды. На первое время…
Она протягивала ему пакет и все так же смотрела в сторону. Не притрагиваясь к пакету, Ромка молча зашнуровал кроссовки и перекинул через плечо лямку рюкзака.
– Посмотри на меня, – тихо попросил он. – Пожалуйста, мама.
Она взглянула на него полными слез глазами. Ромка посмотрел на нее, и мамины глаза тут же подернулись зачарованной дымкой. Он никогда не использовал силу против семьи. Но еще никогда семья его не прогоняла. Мама уже не могла пошевелиться. В этот момент он всегда звал волка, и через несколько секунд все уже заканчивалось. Не отводя взгляда, Ромка наклонился к ней. Обнял. Развернулся и ушел.
– Здоров врать! – хохотнул мужчина, качая головой и откусывая от гамбургера. – Тебе только страшилки и писать, парень. Переводка на шее, конечно, зачетная.
Ромка пожал плечами, улыбнувшись, поболтал ногами.
Парк шумел и щебетал вокруг скамейки под деревом, где они сидели вдвоем. Ромка не знал, что его дернуло рассказать свою историю человеку, которого он видел первый раз в жизни. Может быть, то, что слишком долго все копилось внутри. Может быть, то, что веревочка связи тянула назад, к семье, которая его прогнала, и от этого всего его разрывало болью. А может быть, то, что совсем скоро это не будет иметь никакого значения.
– Малец, тебя серьезно из дому выгнали? – нахмурился мужчина. – Какая-то правда в твоих фантазиях есть?
– Это все правда, – Ромка поднял на него взгляд и ухватил за широкое запястье. – Вы скоро сами убедитесь.
Последний долг семье. Он уже открыл рот, чтобы сказать «приди», но замолчал, прислушиваясь. Веревочка внутри погасла, лопнула и растворилась. И тут же загорелась новая. Она тянулась к нему оттуда, где ждала его семья. И Ромка знал, куда идти.
Он выпустил руку мужчины. Тот все еще смотрел на него отсутствующим взглядом.
– Вам повезло, Геннадий Олегович, – Ромка слез со скамейки. – Совет на будущее – не ведите в своем бизнесе грязные игры и не заставляйте это делать своих подчиненных.
Когда Терентьев пришел в себя, Ромка уже вышел из парка.
