Страшная тайна полностью

– Бережет себя для папы, – говорит Милли, и они обе переворачиваются на песке и изображают рвотные потуги.

Коко тычет палкой в медузу. Руби, всегда ведомая, сидит и наблюдает. Клэр снова нарядила их одинаково, как кукол, в маленькие юбочки на резинке поверх купальников с рюшами и розовые хлопковые панамки; нежная детская кожа побелела от солнцезащитного крема. «Милые крошки, – думает Милли. – Они же не виноваты, что Клэр их мать».

Коко вопросительно смотрит на нее.

– Что это? – спрашивает она.

«Правда, они немного туповаты, – добавляет она про себя. – Я уверена, что они уже должны читать или что-то типа того».

– Медуза, – говорит она. – Это называется «медуза». Она похожа на желе, смотрите.

Она тычет мертвое существо пальцем ноги и думает, что оно совсем не похоже на желе. Оно не колышется; оно больше похоже на резину.

– Рыба! – кричит Руби и взмахивает ручками.

– Рыба, – говорит Индия.

– Во сколько мы должны вернуться? – спрашивает Милли.

– Да какая разница? Если им нужны бесплатные няньки, они получат соответствующий сервис.

– Скупой платит дважды?

– Ага, если кто-то вообще додумается нам заплатить. Я так зла. Совершенно очевидно, что он не ждал нас, старый хрыч. И теперь собирается использовать нас в качестве нянек, чтобы они с Клэр могли поразвлечься. Он может пойти на хрен, честно говоря.

Милли, фыркнув, соглашается.

– Я подумываю вернуться в Лондон, – говорит Индия.

– Да ладно тебе, все не так уж плохо.

– Неважно. Уик-энд не обещает быть веселым, правда? Все эти ворчливые мужики, пьющие бренди. Если Чарли Клаттербак снова попытается со мной флиртовать, меня стошнит.

– О, он безобидный. А вот насчет нового парня, Джимми, я вообще не уверена, – говорит Милли.

– Наркоман, – авторитетно заявляет Индия. – Зрачки как точки.

– Не может быть!

– И эта его спутница… серьезно?

– Она довольно симпатичная, – говорит Милли.

– Ну, каждому свое, – отзывается Индия. – Как по мне, она слишком похожа на типаж Папенькиной Дочки. Держу пари, что в постели она сюсюкает.

– Ты помешана на сексе, – говорит Милли.

– Чья бы корова мычала. Не то чтобы я собиралась заняться чем-то в эти выходные, – хмуро бросает Индия. Затем она замечает три долговязые фигуры, прогуливающиеся по пляжу, и оживляется. – Э-ге-ге! Возможно, я поторопилась с выводами.

Симона слышит смех и отрывает глаза от книги. К девчонкам Джексонов подошла небольшая компания мальчишек. Их трое, с бронзовой кожей и выгоревшими кудрями, падающими на глаза, они смотрят на что-то на песке. Один, самый высокий, роется в кармане длинных шорт для серфинга – на этом участке моря от них столько же пользы, сколько от акульей сети, – и протягивает Милли предмет, который, когда она откидывает лезвие, оказывается складным ножом. Близняшки беспечно сидят бок о бок, выпрямив ноги в сандаликах и устремив стопы к небу. Ее сводный брат пританцовывает на пятках, восторженно потрясая руками в этой его дурацкой манере.

Заинтригованная, она оставляет Фреда и направляется к ним. Милли видит ее и кривится, а затем делает вид, что не замечает ее. «Я им не нравлюсь, – в миллионный раз думает Симона. – И никогда не нравилась. Они как будто подозревают меня в чем-то. Неважно, что я делаю, они просто отворачиваются, когда видят, что я подхожу. Когда мы были детьми, было так же. Интересно, знают ли они, что я в курсе, что они выдумывают мне прозвища? Сопливая Симона. Банный Лист. Русалочка. А в этом году – Склизкая Симона. Наверное, не знают. Наверное, им не приходит в голову, что, если они кого-то не видят, это не значит, что его нет».

Она подходит к их группе и видит, на чем они сосредоточили внимание. Это медуза размером с обеденную тарелку, глубоководное существо, выброшенное на берег бог знает откуда. Она по-своему красива: полупрозрачная, белая, с внутренним кругом бледно-розового цвета. И Индия разрезала ее ножом. Как будто это торт.

– Смотри, – говорит она. – В ней есть пузырьки воздуха. Наверное, так она плавает. Как, черт возьми, она достала там воздух?

– Я думаю, они рождаются такими, – замечает один из парней.

– Да, но воздуха должно становиться больше, когда медуза растет. Разве ты не видишь? Откуда она его берет?

– Ты уверен, что она мертва? – спрашивает Симона.

Один из мальчиков поднимает голову, смотрит на нее и явно не впечатлен.

– Теперь точно, – говорит он и жадно смотрит на Милли. – Кроме того, она ничего не чувствует. У медуз нет мозга. Это единственные животные, у которых его нет.

– Ну, не единственные, – отвечает Милли, пристально глядя на Симону, и вся группа разражается смехом.

Симона чувствует, как горят ее щеки.

– Это Симона, – говорит Индия, и снова та слышит в ее голосе некий сарказм, который, как всегда, ей недоступен.

– Привет, Симона, – произносит самый младший из мальчиков, и она снова чувствует искру веселья между всеми ними.