В лесу пропала девочка. На поиски отправляются волонтеры и сотрудники полиции. Никто и предположить не может, какие страшные тайны им предстоит раскрыть…
В лесах Ленинградской области, что прямо под Петербургом, на первый взгляд, нет ничего особенно страшного. Редко встречаются тут крупные хищные звери, так, разве что неумный медведь забредет, чтоб тут же быть пристреленным. Нет жутких топких болот, чтобы сразу раз – и поминай как звали. Буреломных мест тоже не очень-то много…
Вот только старые, давно живущие в лесах этих, люди говаривали: раз в десять лет, две недели в самую середку лета, лучше не соваться в Ленинградские леса, а особенно – не пускать туда детей.
Только кто ж из нынешнего поколения слушает старых маразматиков…
Вечерний лес дышал сумраком и холодом. В длинных ветвях елей, в слоеных тенях затаились призраки. Под вздыбленными корнями сосен скрывались во тьме чудовища. Замшелые камни лишь претворялись камнями, на деле каждый оказывался чутко дремлющим троллем с когтистыми загребущими лапами.
Маленькая девочка в светлом платье в горошек дрожа шла меж деревьев, стараясь держаться от них подальше. Шла прямо под проглядывающими сквозь скученные кроны кусочками неба. Она слышала, что с поискового вертолета человека не разглядеть в чаще, и надеялась: просветы в зелени хоть чуть-чуть облегчат поисковикам задачу.
Она думала, что вертолеты уже ищут ее.
Девочка потерялась еще утром. Знакомая, сотни раз хоженная-перехоженная тропинка уползла в овраг, где во влаге выросли самые крупные ягоды, да там и пропала. Казалось: вот же она, стежка-дорожка, в двух шагах позади, но, когда понадобилось эти два шага сделать, тропки за спиной не оказалось.
Кто вспоминает в подобные моменты совет: стой там, где потерялся? Никто, вот и девочка испугалась, заметалась, побежала влево, побежала вправо… Металась в разные стороны, испачкалась, порвала кроссовку. Дорогу домой, конечно, не нашла.
В широко распахнутых от страха, красных от усталости глазах копились крупными горошинами слезы. А ну как ее не найдут? А ну как придется ночевать в лесу? А что, если встретятся волк или медведь?
Девочка всхлипнула, растрепанные, полные лесного сора косички-колоски на ее голове содрогнулись, и в этот момент деревья впереди немного расступились, открывая полянку.
На которой стоял и ждал девочку ее спаситель.
Малышка издала радостный крик и бросилась вперед. Упала в крепкие объятия, прижимаясь щекой к теплому рыхлому животу, сквозь слезы и всхлипы сбивчиво рассказывая, как ей было страшно, и как хорошо, что он пришел… Не видя, как косо, будто разрезанным ртом усмехнулся человек, а затем кожа на нижней половине его лица скаталась наверх в трубочку, сложилась складками, обнаруживая под собой широкую зубастую пасть. Пасть раскрылась, чудовище резко наклонилось, лязгнули зубы. Безголовое тельце в светлом платьице осталось стоять лишь благодаря удерживающим его лапам.
Чудовище делало укус за укусом, пока не доело все. Немного постояло, делая волнообразные движения брюхом, утрамбовывая пищу. Потом осмотрело себя, залитого кровью, подобрало разодранную девочкину одежду и, тяжело ступая, ушло в лесную темноту.
За столом сидело трое. Двое мужчин, одетых в темно-синюю форму сотрудников полиции, и женщина в хлопковом платье в мелкий цветочек. Красное отекшее лицо женщины не оставляло сомнений в многочасовом плаче. Да и сейчас глаза у нее были мокрые, ресницы слиплись от слез.
Женщину можно было понять. Вчера утром ее младшая дочь, Лидочка, ушла в лес за ягодами и не вернулась. Сначала мать злилась. Немного на себя, что не уследила за ребенком, много – на Лиду, что пошла в лес, куда ходить одно строго-настрого было запрещено. Текли часы, чувства менялись. Злость на непослушного ребенка уступала место неподдельной тревоге. Когда день перевалил за половину, злости уже не было – был страх.
Люди в сельской местности не особенно торопятся обращаться в полицию, стараются все порешать своими силами. Мать побежала на другой конец поселка, где ее муж и сосед рубили баню. Сбивающимся голосом рассказала: день уже, а ребенка все нет.
Поселковые жители направились в лес. Мать осталась дома: вдруг девочка вернется сама. Сидела за столом, комкая платок, ничего не могла делать. Старшая дочь, зайдя домой пообедать, сама взялась греть себе суп.
Иногда страх за одного заставляет забывать о других.
К вечеру поисковики стали возвращаться, разводя руками. «Полиция» и «Лиза Аллерт», – зазвучало в домах.
Тогда мать впервые разрыдалась.
Настала ночь. Приехали полицейские, но только развели руками: кто будет искать в ночном лесу? Ничего не сделали, даже толком не опросили никого. Волонтеры сказали, что помогут, но тоже только утром.
Мать рыдала всю ночь, не в силах спать. Она не знала, что делают муж и старшая дочь, все ее мысли были в ночном лесу с младшенькой.
Нет большего страха для матери, чем потерять дитя.
Утром приехали и полицейские, и волонтеры. Первые достали бумаги. Вторые ушли в лес. Вместе с ними ушла половина жителей поселка.
Женщина осталась дома. Плакать.
