«Он может хотеть чего угодно, но рожать-то мне», — подумала Эжени, и эта мысль наполнила её липким ужасом. Ей вмиг вспомнились все страшные истории о скончавшихся роженицах и детях, родившихся мёртвыми, больными, недоношенными, вспомнились карлик Эцци, сросшиеся сёстры Франсуаза и Франческа, покрытый шерстью «человек-волк». А если и её дитя родится уродцем? А если она умрёт при родах, и ребёнок вместе с ней? Имеет ли она право приносить Леону вместо величайшего счастья величайшее горе? Он и так лишился слишком многого, он может не перенести ещё одной потери.
И теперь ещё и Корнелия! Эжени от всей души надеялась, что проницательная ведьма не знает о её беременности, иначе жизнь ребёнка оборвётся в её чреве, ещё не начавшись. Рожать в то время, когда тебя преследует сумасшедшая колдунья, свихнувшаяся на твоих отце и матери, было бы глупо и безответственно, и Эжени всё же решилась идти за пижмой и другими травами. «В конце концов, если мы переживём эту историю с Корнелией, у нас Леоном могут быть и другие дети», — попыталась она пробудить голос разума. «И ему ни в коем случае нельзя знать о моей беременности. Он сразу же захочет жениться на мне, и тогда Корнелия узнает, что у меня есть возлюбленный, найдёт моё слабое место. Она же видела нас на балу, она наверняка о чём-то догадалась…». Пришедшая в голову мысль была такой страшной, что Эжени развернулась и бегом кинулась в сторону дома Леона, забыв о пижме.
А что, если Корнелия уже знает про Леона? А если он и есть то, что Эжени любит больше всего на свете? И именно его Корнелия и хочет забрать?
Эжени не помнила, как добралась до дома бывшего капитана. С трудом переводя дыхание, она прислушалась, но внутри было тихо. И всё же чутьё заставило её постучать, потом позвать Леона и в конце концов отворить дверь волшебством. Когда она оказалась внутри, в висках стучало, а магия плясала на кончиках пальцев, и чувство вины подстёгивало Эжени: надо было после разговора с Корнелией сразу бежать к нему, предупредить, а не сидеть в номере и не раздумывать над будущим нерождённого ребёнка! Она задержалась — и из-за этого чуть не потеряла возлюбленного. Корнелия хоть и не обладала способностями допплера или Туссака и не могла «забрать» Леона, приняв обличье Эжени или подчинив его своей воле, зато она умела мгновенно перемещаться в пространстве, что делало её почти неуловимой — по крайней мере, до тех пор, пока она не выдохнется.
Теперь, сидя в кресле и глядя на следы золы, Эжени видела своё будущее — такое же серое, как зола, такое же серое, как и её прошлое, но вместе с тем туманное, неясное и пугающее. Корнелия де Пуиссон нацелилась только на дочь Венсана, она сама в этом призналась, и дети мушкетёров её не интересуют. Но они, насколько Эжени успела их узнать, не бросят в беде свою спасительницу и брата своей подруги. Значит, из-за неё жизнью будут рисковать и беременная Жаклин, и мечтающий о счастливом отцовстве Анри, и Рауль с Анжеликой, только-только сделавшие шаг навстречу своей любви. Нет, этого никак нельзя допустить!
Эжени знала, что должна сделать — план возник в её голове быстро, ясный и чёткий. Ребёнка оставлять нельзя — слишком жестоко подвергать нерождённое дитя такой опасности. Леону о нём говорить тоже нельзя, и вообще отношения с капитаном следует прервать. Выпить чай из пижмы, избавившись от плода, расстаться с сыном Портоса и уехать из Бретани, лучше всего в другую страну. Денег у Эжени не так много, но на первое время должно хватить. Если Корнелия и вправду преследует только её, то она оставит Леона и остальных детей мушкетёров в покое и отправится в погоню за дочерью своего бывшего возлюбленного. И где-нибудь в туманной Англии или солнечной Италии, далеко за пределами Франции, состоится решающая битва двух колдуний. Если Эжени победит в ней, то сможет вернуться к Леону и начать с ним новую жизнь — если, конечно, он за прошедшее время не увлечётся другой девушкой, более красивой и опытной, такой, которая не втянет его в охоту за призраками и вампирами. Если же она проиграет… Что ж, по крайней мере, она умрёт в сражении, достойно, — хотя вряд ли смерть от удушения можно назвать достойной. Если повезёт, сможет с того света ещё раз взглянуть на дорогих её сердцу людей, может даже явиться к ним во снах. Корнелия, удовлетворив свою жажду мести, не станет охотиться за детьми мушкетёров — для этого она слишком умна и осторожна. И Леон дю Валлон в любом случае будет в безопасности.