— Я слышал, что если проклятие ведьмы убивает ее кровного родственника с таким же ведьмовским талантом, то оно возвращается рикошетом к тому, кто его навел, но видеть воочию, так сказать, не приходилось. Поразительное зрелище, должен сказать. То, что я видел — это, безусловно, доказательство невиновности Катарины, но предъявить его в суде я не смогу. К сожалению, я также не могу официально освободить владелицу «Сладкой жизни», но… — он делает многозначительную паузу, глядя на нас — и казнить невиновную мне не позволит совесть. В этой ситуации я вижу одно единственное решение…
— Какое — спрашиваю я.
— Вам троим нужно бежать.
— Это самоубийство, — выдыхаю я — там полно охраны.
— Не кипишуй, Цветочек — вмешивается Vetka — у следователя, наверняка, есть план. Правда, ведь?
— Ну, не то, чтобы план. Но может сработать.
— Говорите, что делать — отвечает напарница.
— Сегодня в городе праздник. Я отпущу большинство стражей отдыхать. Останется четверо. Двое на первом этаже и двое возле темницы. Я оставлю им в угощение выпивку, но строго настрого накажу не праздновать, пока ведьму не сожжем. Поверьте, они не удержаться от искушения. В спиртном будет снотворное. Как стемнеет и вы услышите музыку, смело ступайте к Катарине. Ключ от ее темницы, скорее всего, будет у одного из охранников. Как выберетесь — уходите из города через бедный квартал, там стражи всегда спят на дежурстве. Надеюсь, у вас все получится, и мы с вами больше не увидимся. Если вас поймают, я ничем помочь не смогу. На этом все, уходите через балкон, я сейчас подниму весь дом на уши. Удачи!
Нас дважды просить не надо. Напарница мимоходом обыскала тела ведьм на предмет каких-нибудь плюшек. Что-то вытащила у Филисии, но осталась недовольна находкой. Потом мы вышли на балкон, спрыгнули вниз в кусты. Vetka, как пантера, а я — как мешок картошки. Но ничего не сломала, только кусты примяла. А дальше петляя, побежали в сторону таверны. Надо собрать вещи и приготовиться к вечернему мероприятию.
В комнатах быстренько собрали свои нехитрые пожитки, плотно поужинали, нагребли продуктов в дорогу и стали ждать полуночи.
— А что ты у ведьмы забрала? — спросила я у Vetki.
— Без понятия, что это за ерундень, на корешок похоже — напарница на ладони протянула мне находку.
Я взяла и стала рассматривать, поворачивая вещицу в разные стороны. Длинненькая, темная и старая палка, на конце расходиться на три части. Похоже на корешок, или куриную лапку. Не понять, такая старая и темная.
— Я возьму? — спросила у подруги.
— Та бери, мне она на кой? — ответила та.
Я повесила эту деревяшку себе на шею. Ничего так аксессуар получился, в стиле наших приключений.
— Как ты себя чувствуешь, после того, как ведьма ласты склеила? — спросила Vetka.
— Не знаю. Не пойму. Но, вроде, неплохо — отвечаю неуверенно, потому что пока не могу понять лучше мне или нет. Нельзя сказать, что я и до этого плохо себя чувствовала. Если не считать кашля с кровью, в остальном все было нормально.
За сборами ночь наступила очень быстро. Мы распрощались с хлебосольным хозяином таверны и разговорчивой подавальщицей немного раньше полуночи. Рита повздыхала, что мы так и не останемся на шашлык из ведьмы. Мы скорбно покачали головами, типа да, с удовольствием, но дела сами себя не сделают. У великих воительниц всегда куча несчастных, которым нужно помочь. На том и попрощались.
На улице праздновали вовсю. Кругом горели огни, толпы прилично выпившего народа танцевали и пели. Где-то палили чучело ведьмы, а где-то его закидывали камнями, устроив соревнование. В общем, праздновали как могли. Интересно, как люди завтра будут себя чувствовать, когда узнают, что ведьма сбежала? Ох, что начнется.
Мы, держась темных улиц, подошли к городской тюрьме. Горело только одно окно на первом этаже. Есть надежда, что незадачливая охрана все-таки отведала угощение от следователя. Входная дверь была открыта. Впрочем, это не удивляло. Я заметила, что в городке многие жители не запирают двери. А тут — тюрьма. Кто в своем уме припрется сюда незваным? Кроме нас, с напарницей, конечно.
Проникнув в коридор, мы немного постояли, прислушиваясь. Vetka задула горящие при входе свечи, погрузив нас в полутьму. Теперь свет струился только из одного места — полуоткрытой двери напротив входа в подвал.
Мы тихонько подошли к двери и опять замерли, прислушиваясь. Никаких звуков, странно. Vetka, приложив указательный палец к губам, поманила меня дальше от двери, в темноту. А сама трансформировалась в каменного Голема, издав при этом шум, как — будто кто-то передвигает камни. В комнате зашушукали, и почти сразу в дверном проеме появился силуэт мужчины. Он выглянул в коридор, но понятное дело, со света в темноту ничего не увидел, поэтому сделал два шага в коридор. Vetka просто тюкнула его своей каменной ручищей по затылку и мужчина, крякнув, повалился. На шум из комнаты выбежал еще один, но его ждала та же участь.
Я наклонилась проверить у охраны пульс. Оба живы, просто без сознания. И тут мне пришла в голову мысль, которую я поспешила озвучить подельнице:
