Ответ лежал на поверхности. Я ведь осталась в офисе и пошла в архив, исполняя его приказ. Я не хотела его терять… Роман стал частью меня, а его мир – моим миром. Я влюбилась, и теперь мысль о расставании разрывала сердце, как острое лезвие. Я желала этого мужчину, даже зная, какой ценой.
Рабочий день пролетел незаметно, но я не торопилась уходить. Хотелось закончить стеллаж, не прерываться в самом процессе сортировки. Татьяна Ильинична пыталась уговорить меня идти домой, однако я убедила ее, что быстро управлюсь. Она оставила мне заварник с чаем и ушла, пожелав доброго вечера. Я осталась одна среди стеллажей, в тишине, нарушаемой лишь шорохом бумаг и далеким гулом города за окнами.
Усталость накатывала волнами. Концентрация быстро и неизбежно слабела, а мысли все чаще возвращались к Роме и нашим отношениям. Как теперь все исправить? Как вернуть доверие, не потеряв себя?
За окнами сгустилась тьма, и я слишком поздно поняла, что засиделась. Черт, Алексей! Он же должен был приехать к моему дому, и если я не выйду…
Как ошпаренная подскочила из-за стола. Даже голова закружилась от резкого движения. Торопливо складывая папки, я подумала про телефон, но в этот момент вдруг услышала шаги… Тяжелые, уверенные, они эхом отдавались в пустом архиве.
Сердце гулко заколотилось. За весь день сюда никто не приходил. Может охранник решил узнать, почему до сих пор горит свет?.. Я прижала папку к груди, нервно ожидая, кто появится из-за стеллажей. Дыхание замерло, когда увидела высокую фигуру в темном костюме.
Роман замедлил шаг и, слегка склонив голову, сосредоточил на мне внимательный взгляд.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он спокойно и устало.
Меня всю залихорадило. Просто от того, что он находился в одном пространстве со мной.
Я пожала плечами, чувствуя, как горло сжимает неловкость.
– Ты же сказал, чтобы я находилась здесь до твоего приказа…
– В пределах рабочего времени, – терпеливо уточнил он. В его тоне мелькнула тень улыбки, только глаза оставались серьезными.
Повисла тишина, густая и , как будто мы оба боялись нарушить этот хрупкий момент. Рома приблизился. Он не прикасался ко мне, только смотрел, словно ища отклика.
– Идем, – хмуро сказал, в конце концов, опуская взгляд. – Отвезу тебя домой.
Прежде чем мужчина отступил, я взволнованно выпалила:
– Я не хочу домой!
Он вопросительно свел брови.
– Я… хочу поехать с тобой, – добавила тише, но твердо, чувствуя, как щеки горят от смелости.
Его глаза вмиг потеплели, лед в синеве растаял, а на лице мелькнула улыбка. Мужская ладонь мягко подхватила мой локоть, и с легким рывком я оказалась в объятиях любимого – надежных, как крепость.
– Значит, поедешь со мной, – констатировал Рома над моей макушкой.
Я улыбнулась, подняла голову и нашла его губы. Поцелуй, страстный и жадный, лишил меня дыхания, но я не хотела останавливаться. Мужчина сжал меня крепче, я почувствовала, как он дрожит – не от усталости, а от эмоций, которые сдерживал весь день.
– Рома… прости! – стыдливо прошептала, прервавшись.
Теплые пальцы провели по моей щеке.
– Все в порядке. Мне тоже есть за что извиниться.
– Я хочу быть с тобой! – произнесла я с трепетом, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я… уверена, что смогу научиться быть твоей женщиной!..
– Ты уже моя женщина, Надя, – заявил Роман твердым голосом.
Я улыбнулась, касаясь рукой его щетинистой щеки, и почувствовала, как он наклоняется ближе, словно не может насытиться моим теплом. А следом услышала серьезное:
– Я хочу, чтобы ты ко мне переехала.
Замерев, удивленно уставилась на мужчину.
– Это важный шаг, поэтому я прошу тебя подумать, – добавил он. – Мне важно знать, что теперь, когда я буду возвращаться домой, там будешь ждать ты. Твое согласие станет для меня лучшим подарком...
Я невольно задержала внимание на его последних словах, но не успела придать этому значение. Роман уже взял меня за руку, теплыми, уверенными пальцами, и повел к выходу. Архив с его пыльными стеллажами и тусклым светом, растворялся позади, а впереди ждало что-то новое, пугающее, но желанное.
Всю дорогу я прижималась к Роме, уткнувшись в крепкое плечо, впитывая мужское тепло и любимый запах – свежий, с легкой ноткой одеколона, как лес после дождя. Внутри царил покой, смешанный с эйфорией, будто я находилась точно на своем месте. Словно из всех путей, что могла выбрать, выбрала единственно верный. Рука Романа, сильная и властная, обнимала меня, и каждый его вдох, каждый легкий поворот головы к моим волосам говорил: он тоже чувствует это.
Когда мы прибыли в резиденцию, хозяин дома отправил меня принять ванну, а сам остался на первом этаже, бросив легкую улыбку, от которой сердце сжалось. Я не стала долго расслабляться в горячей воде – слишком хотела быть рядом с ним. Немного полежала, обмылась и вылезла. Поверх голого тела, надела лишь белый махровый халат, чуть великоватый по размеру. Расчесала влажные волосы и сразу спустилась в столовую.