Страсть герцога полностью

Подойдя к нему, Лизетт ударила его по предплечью.

– Это и близко не смешно!

Герцог все так же хохотал.

– Вынужден… не согласиться, – сказал он сдавленно, хватаясь от смеха за живот.

Сердито сверкнув на него глазами, Лизетт вылила ему на голову содержимое кувшина.

Герцог вскочил с канапе, отплевываясь.

– Это, черт возьми, еще за что?

– За то, что заставили меня думать, что отправите меня в тюрьму, вы… вы… болван!

– Болван? – переспросил он, доставая из кармана платок и начиная вытирать себе лицо. – Это лучшее оскорбление, на которое вы способны?

Глаза Лизетт сузились, превратившись в щелочки.

– Кретин. Дьявол. Ослина.

Герцог ухмыльнулся.

– Осторожнее. Разве вы у нас теперь не уважаемая замужняя дама?

– У меня из-за вас чуть сердечный приступ не случился!

– И вы это заслужили, после всех ваших притворных рыданий. «Прав был м-мой брат!» – передразнил он ее. – «Я никогда не д-должна была в-выходить за тебя!»

Бросив пустой кувшин на канапе, она скрестила руки на груди.

– Возможно, слова и не были настоящими, зато чувства – были.

– Это не было моей идеей, – напомнил он ей.

– А моей идеей не было притворяться семейной парой. Слава богу, что все это – лишь спектакль.

Лизетт направилась в соседнюю комнату в надежде найти еще один кувшин с водой, чтобы можно было помыть руки.

– О да, – произнес он раздраженно, следуя за ней. – Вам отвратительна сама мысль о том, чтобы быть замужем за богатым герцогом, который смог бы купить вам все, чего бы вы ни пожелали, и показать вам мир, который вам явно так хочется увидеть.

То, что он с такой легкостью заметил ее страсть к путешествиям, разозлило ее больше, чем Лизетт сама готова была признать. Вспыхнув, она вихрем развернулась к нему:

– Мне отвратительна сама мысль о том, чтобы выйти замуж за любого мужчину, который будет мной владеть. Который будет говорить мне, что, когда и с кем мне делать. Нет уж, спасибо.

Герцог пригладил свои мокрые волосы.

– Вы и правда воспринимаете брак подобным образом?

– Как тюрьму для женщин? Да.

– И не видите в нем преимуществ? – сказал он, подходя прямо к ней.

– Никаких.

– А что насчет детей?

– У моей матери было двое. И она не была замужем.

Лизетт никогда бы не последовала ее примеру, однако она не собиралась в этом признаваться Его Величественной и Могучей милости.

Он надменно поднял бровь.

– И в результате вы оказались в нищете.

– Как и мой сводный брат, несмотря на то что он был законнорожденным. Правда в том, что в этой стране, не являясь старшим, ты получаешь наследство по прихоти отца. Брак от этого не защитит.

– Это неправда. Семья женщины в процессе подготовки к браку может настоять на том, чтобы обеспечены были все дети, еще даже до того, как пара обвенчается.

– Только если этой женщине есть чем торговаться. – Лизетт вздернула подбородок. – Выходя за виконта, мать Дома выходила за кого-то гораздо выше себя; она не принесла в их союз никаких богатств. Потому она не могла ничего требовать от мужа даже тогда, когда он взял мою мать в качестве любовницы. Она никак не могла на него повлиять. Бедные женщины ничего не могут.

– Ладно, полагаю, в сказанном вами есть здравое зерно, – пробормотал герцог. – Забудем о финансовых аспектах. Что насчет дружбы?

– У меня есть два брата, которые никогда меня не бросят. Их дружбы мне достаточно.

– А любовь? – спросил он мягко. – Что насчет любви?

Лизетт отвела взгляд, не желая, чтобы он увидел ее двойственное отношение и к этому вопросу.

– Любовь – это цепи, которыми мужчина сковывает женщину. Он предлагает ей любовь и, в ответ на ее преданность, не дает ей ничего взамен. Моя мать была прекрасным примером этого. – Заставив себя широко улыбнуться, она вновь встретилась с ним взглядом. – Так что, как видите, ваша милость, я не нахожу никаких преимуществ в том, чтобы связать себя узами брака.

– Вы забываете еще об одном, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

– Ох, и что же это могло бы быть?

– Желание.

Он произнес это так чувственно, что Лизетт с трудом сдержала дрожь. О желании она не забыла. Она намеренно не стала его упоминать. Большая разница.

– Желание – это мужское.

Она убеждала себя в этом годами, однако сейчас, говоря это ему, сама не верила своим словам.

– Вы не можете быть настолько наивны, – произнес он бархатным голосом. – Не сомневаюсь, что ваша мать наслаждалась ночами в объятиях вашего отца.

– Я не могу этого знать. Она не говорила о таких вещах.

Маман пребывала в решимости вести себя за пределами спальни подобающе, вероятно, считая, что убедит папá на ней жениться. Это явно не сработало.

– А вы сами? Вас никогда не соблазнял ни один мужчина?

– Я целовалась пару раз. Но никогда не соблазнялась на большее. Я всегда слишком остро осознавала, что желание приносит одни лишь проблемы.

На лице герцога что-то промелькнуло. Возможно, это была готовность принять вызов. А возможно, что-то более темное и низменное.

– Очевидно, вас просто не целовали как следует.

И до того, как Лизетт успела среагировать, до того, как она даже успела о чем-то подумать, он взял ее лицо в свои руки и наклонился к ней.

Лизетт замерла.

– Что вы творите?