Страсть герцога полностью

Сердце Лизетт наполнилось ликованием. С трудом веря, что она победила, девушка облегченно прижалась губами к его рту. Она победила, а он не оставил ее. Это означало, что она действительно была ему небезразлична. Означало, что, несмотря на все его слова о том, что им следует делать и чего не следует, несмотря на все его условия и правила, он испытывал к ней глубокие чувства.

Она наконец заполучила его.

Однако, похоже, Лизетт поймала тигра за хвост, потому что внутри нее он ощущался толще, тверже, туже и гораздо больше, чем она ожидала.

– О боже, Лизетт, – прошептал он. – Ты, черт возьми, просто восхитительна.

– Как… и ты, – сумела выдавить она, говоря себе, что это лишь чуть-чуть неправда.

Ощущать вес его тела, силу рук, его волосы, касавшиеся ее щек каждый раз, когда он целовал ее лоб, губы или шею, действительно было чудесно.

Прекратив продвигаться внутри нее, Максимилиан отклонился назад, чтобы посмотреть на Лизетт. В его глазах читалась какая-то дьявольская веселость.

– До этого времени ты мне еще не лгала, дерзкая девчонка. Вот и сейчас не начинай. Я знаю, что для тебя это не может быть комфортно. – Вновь наклонившись к ней, он прошептал: – Потому представь, что мы плывем с тобой вдвоем на моей личной яхте по Средиземному морю в прекрасный летний день.

Лизетт слегка расслабилась, и он скользнул в нее глубже.

– Вот, – прошептал он. – Представь, что солнце нагревает нашу кожу. Представь, что мы бездельничаем целый день, кормя друг друга апельсинами и распивая вино.

Закрыв глаза, она представила это и расслабилась еще немного. Он ввел свой braquemard еще глубже, однако теперь это почему-то было менее… некомфортно.

– Теперь лучше? – спросил он хрипло.

– Немного, – сказала она, и в этот раз ее слова были правдой.

Он кивнул.

– Держись за меня, дорогая. В начале плавания море будет неспокойным, но как только ты привыкнешь к качке, все станет гораздо лучше, чем ты можешь даже себе представить.

– Очень на это надеюсь, – ответила она игриво, заставив его рассмеяться.

И тогда он вошел в нее с силой. Глаза девушки распахнулись, и она схватила его за руки. Но боль была не сильнее щипка и длилась очень недолго. Она была даже слабее, чем та, которую описывала маман.

Максимилиан остановился, целуя и лаская ее, пока она не отпустила его руки.

– Все в порядке?

Сглотнув, она кивнула.

И лишь после этого они занялись любовью по-настоящему. Осыпая ее шею нежными поцелуями, он входил в нее и выходил обратно длинными, медленными движениями, которые сначала казались неуклюжими, затем – интересными, а еще чуть позже стали наполнять ее теплом.

Это было моментом самой сладостной близости.

Его напоминавший тлеющие угли взгляд делал эту близость еще более сладостной, хотя ничего не менялось, даже если Лизетт отводила взгляд. Потому что она все так же слышала его прерывистое дыхание, все так же ощущала едва уловимый аромат одеколона, смешивавшийся с запахом настоящего самца, и все так же чувствовала его сильные движения внутри себя, которые ускорялись, с каждым разом становясь все приятнее.

Теперь он тяжело дышал – как и она сама. Инстинкт заставил девушку выгнуться, прижавшись к нему, а прокатывавшиеся по ее телу волны наслаждения заставляли ее делать это вновь и вновь.

– Ах… дорогая… да… вот так, – хрипло говорил он, касаясь губами ее шеи.

Лизетт думала, что ничто не сможет сравниться с тем, как ее возбуждали прикосновения его рта, однако ощущать его внутри себя и на себе было еще чудеснее, заставляя девушку желать его еще сильнее. Его плоть разбудила в ней шторм, немедленно переросший в бурю, смывшую все барьеры между ними.

И, когда его мощные движение ускорились, когда она стала водить пальцами по его спине, когда его тяжелое дыхание переплелось с ее, а их тела стали двигаться подобно тандему, они стали единым целым, танцевавшим, как вихрь, а затем воспарившим в самую высь.

На одно умопомрачительное мгновение они замерли, и Лизетт почувствовала, как он в нее изливается. Затем они вернулись на землю, и Макс рухнул на нее.

Сплетясь с ним, излившаяся, согретая и довольная Лизетт чувствовала себя так, словно способна была лежать в его объятиях вечность.

Прижимая его к себе и все еще дрожа от наслаждения, она услышала шепот Макса:

– Ах, моя опасная соблазнительница… Ты сразила меня.

Однако в действительности это он сразил ее сопротивление самой себе, ее желание быть независимой и одинокой. А еще – ее плохие воспоминания, ее неуверенность… Ее страхи. И за это она всегда будет ему благодарна.

Потому теперь настала ее очередь сразить его страхи и плохие воспоминания. Она хотела, чтобы он был ее, и единственным способом его заполучить было изгнать прошлое Макса, научив его принимать будущее. Но Лизетт не знала, с чего начать. Макс не был похож ни на одного из мужчин, которых она встречала до него.

Судорожно вздохнув, он скатился с нее и, притянув девушку к себе так, чтобы они оба лежали на боку, уткнулся носом ей сзади в шею. Лизетт вновь накрыла волна томной удовлетворенности. По крайней мере, она была ему небезразлична. В этом девушка не сомневалась.