— Чего притащился? Кто тебя звал? — сходу выпалила Света. — Мало того, что Максима подставил, так еще и с моим папашей в сговор вступил.
Антон, напротив, был совершенно спокоен.
— Что? Какой сговор, Светка? О чем ты?
— А ты, как будто, не знаешь, что мой папаша сегодня сюда приходил…
— Ну говорил он, что собирается к тебе, так я здесь при чем? Какой сговор?
— Ну конечно. Ты ничего не знаешь. Все равно, ты гад! Так подставить Максима и Кармелиту. А?
— Значит, ты считаешь, что я их подставил. Да? Светик, а теперь включи свои уникальные аналитические способности и подумай, почему я это сделал? Не догадываешься?
— Нет. Не догадываюсь.
— Вот то-то и оно. Я же о тебе беспокоился. Тебя спасал.
— Да что ты говоришь?!
— Не веришь?
— Нет. Не верю.
Антон медленно прошелся по комнате. Очень ему понравилась эта мысль Форса насчет героического. спасения Светы при срыве побега. Вот только как бы это изложить поярче да поубедительней.
Главное — волну поймать, вдохновение.
—;Хорощо" Светочка. А теперь представь, что было бы, если бу Кармелиты и Максима все получилось. Что тогда?
— Что, что? — Света чуть замешкалась. История Максима и Кармелиты представлялась ей как-то очень красиво, романтично. — Ну они бы были вместе.
Обвенчались. Кармелита в свадебном платье…
Антон усмехнулся и сказал, совсем по-форсовски:
— Света, Света, ты как ребенок. Только о них думаешь, а про себя забываешь.
— А при чем здесь я?
Антон встал посреди комнаты и по-прокурорски взмахнул рукой:
— А при том! Получись у них побег, цыгане бы в первую очередь стали бы мстить кому?
Света не знала, что ответить.
— Кому?
— Сообщникам! Теперь поняла? Света задумалась.
— Хорошо. Ты близкая подруга Кармелиты. И к кому бы они пришли в первую очередь? К тебе. А бежать твои большие друзья должны были на чем? На твоей машине. Она бы везде засветилась. Ведь так?
Девушка опять промолчала.
— Так! И даже если бы им удалось скрыться, кто бы оказался крайним?
Точнее — крайней. Кто, как ты думаешь?..
Молчание.
— Не веришь? Тогда я пойду, — Антон пошел к выходу.
— Останься… — остановила его Света "Все — победа!" — сказал себе Антон.
Но Света не собиралась сдаваться на милость победителя так быстро.
— Останься! И скажи. Если я правильно все поняла, ты это проделал ради меня?
— Да, — решительно и возвышенно ответил Антон.
— Похитил Кармелиту ради меня?
— Да, — почувствовав подвох, он ответил уже не так твердо.
— Пожертвовал дружбой с Максимом ради меня?
— Нуда.
— Не побоялся гнева Баро ради меня?
Антон совсем растерялся — его недавний победный героизм таял без следа.
— Свет, я не понимаю, к чему ты клонишь?
— Все ради меня! Неужели я смогла внушить тебе такое большое, светлое чувство? Ах-ах-ах! Сердце замирает от радости!
— Слушай, Свет, ты что, издеваешься надо мной?
— Это ты издеваешься надо мной. Я вижу тебя насквозь! Ты все это проделал только ради того, чтобы угодить моему папаше! У вас там явно какой-то сговор…
— Я же сказал, что твой отец тут не при чем.
— А зачем же ты ходил жаловаться к нему?
— Да я не ходил жаловаться. Я переживал из-за нашей ссоры, и он меня понял… Ну почему ты мне не веришь?
— Потому что я еще не встречала людей, которым так же трудно верить, как тебе… — мысленно она еще произнесла "…и которым мне так хочется верить, как тебе", но вслух этого не произнесла, не стала баловать Антона. — Неужели ты думаешь, я забыла, как тогда, в "Волге", на моем дне рождения, ты из кожи вон лез, чтоб заслужить внимание Кармелиты? Заметь, Кармелиты, не мое! На меня ты даже не глянул. А ведь ее ты совсем не знал, со мной же, хоть шапочно, но был знаком.
В жизни Антона за последнее время произошло столько всего разного, что он даже не сразу понял о чем, говорит Света. А когда понял и вспомнил, рассмеялся, совершенно искренне. Что в данной ситуации было очень вовремя.
— Света, но это уже просто смешно! Кармелита пела на сцене, ты тихо сидела за столом. Ну конечно, она была более заметна.
— Вот-вот. Я об этом и говорю. Все обращают внимание на нее, а я на ее фоне — серая мышка.
Ну вот опять началось.
— Ты прекрасно знаешь, — привычно сказал Антон. — Что ты не серая мышка.
— Ах да, конечно, я красавица.
— Да, ты красавица! Кроме того, что ты красавица, ты еще талантливый человек.
— Вот как? Внимание! Это что-то новенькое! Значит, тебе нравятся мои картины?
— Да, нравятся. И я всегда об этом говорил.
— И чем же они тебе таким понравились?
— Да всем. Свет… композиция… экспрессия… Ты талантливая художница!
— Спасибо, Антон. Спасибо за комплименты и до свидания!
— Да почему?
— Потому что мне надоело слушать твое вранье!
— Отчего же сразу вранье?
— Оттого! Ты первый, кому они нравятся.
— И уверен, что не последний. Светочка, хорошая моя, твой отец против того, чтобы ты рисовала…
— Писала! Дети рисуют! А художники пишут.
— Ну хорошо: писала. Он против, потому и тебе говорит только плохое.
Вот ты и потеряла веру в себя. Вот скажи, кто твои картины видел?
— Папа, Кармелита, преподавательница… подруги школьные, наконец… — о портрете, подаренном Максиму, Света вспоминать не стала, чтобы не сбиться на новый спор.
— Значит, никто их не видел.
