Дорогой читатель! Глядя на вас - возможно, уже из глубины веков - наш коллектив так и подмывает раскрыть вам глаза на всю величину обмана, затеянного автором этого произведения, так просто распирает наш здоровый коллектив от желания ткнуть автора носом в его нездоровое говно, что мы считаем своим гражданским долгом продемонстрировать всей читательской братии некоторые фактики, скрытые за черными дырами, оставшимися в тех местах, где автор, подобно Богу, попал пальцем в небо, а также заполнить некоторые белые пятна в судьбе и повести Константина беглым почерком наших ручонок, которые и впишут промеж абзацев некоторые лакомые места из изданной в начале ХХI в. биографии Константина.
Это даст вам возможность заметить, как, перепрыгивая через страницы повествования, самые разные девушки, помогая автору в его литературном подлоге, принимают обличие и имя Ирины с лёгкостью спиртных напитков.
Если, читая повесть, вы наблюдали события, извините за выражение, с высоты птичьего полета, то читая наши комментарии, вы увидите их с глубины рыбьего проплыва ( за это выражение нужно сказать "пожалуйста"). Вставки редакции же вы легко сможете выделить из текста по орнаментально окружающим их троеточиям.
Кроме того, вставить пару ласковых слов мы считаем необходимым хотя бы для того, чтобы и в этой изломанной повести сохранить непрерывность (а, следовательно, и дифференцируемость) сюжетной линии.
Собственно говоря, не являясь литературным автором наших дополнений, Константин остается их лирическим героем, то есть автором непосредственно биографическим...
Итак,
Последняя, и пятая глава этой нехитрой повести по замыслу автора была призвана расставить по местам всё, что когда-либо вообще имело место. Предварительно же правда должна была быть заключена на одной из тех небольших кассет, что производит фирма "ТDК". Вставленная в диктофон, тайком пронесенный мной на встречу с Ириной, она была призвана запечатлеть наши разговорчики и, дай то бог, шепоточки, и сопровождающие события, окончательно дающие ответ на вопрос, никакова ли жизнь, помимо того, какова она есть, дающие ответ на вопрос, который в нашем случае человек, обладающий недюжинным образным мышлением (я), мог бы
сформулировать так:
Какую из двух крайностей:
- то ли, пробормотав по-китячьи что нибудь типа "согласен" или "годится", рано или поздно, но всегда уплывает на дно искать свою смерть в компании престарелых осьминогов и креветок кит Моби Дик, полностью отказавшись играть ставшую уже непосильной роль красного кирпичика зла в общемем-то белой башне мировой шизофрении (1),
- то ли, крикнув по-английски "Ёб твою мать" ("fuck your mother"), соскользнет-таки как-нибудь за борт спившийся капитанишка (2),
следует считать истиной в последней инстанции и необходимо представлять в трудные минуты жизни всем своим сознательным существом, а воображение какой, соответственно, является не более чем глупостью и невежеством.
Случилось иначе. Совершая подлоги, сходные по почерку с теми, что были предложены вашему вниманию в предыдущей главе, поднимая со все более иссякающим удивлением на поверхность взбалмошной психики все менее и менее причудливые находки, проваливая одну за другой экспедиции, тычущиеся, как щенки, в поисках эпицентра моего воображения, в парашу, я в общем-то и в ус не дул - не потому, что был ленив или болел пневмонией - а потому, что уже знал по своему опыту, что ус не надуется. Дни летели один за другим, и близилось воскресенье. Затем оно миновало. Шли недели, прошла даже пара месяцев (назовем их для краткости "март" и "апрель"), и вся создавшаяся ситуация, длясь то так, а то и эдак, нестерпимо раздавалась у меня в голове долгим арпеджио низвергающихся из кладовки полок и ящиков с инструментами.
Короче говоря, силы мои иссякают, и мне остается начать тихое лирическое отступление перед лицом всё возрастающих эмоций читателя.
