«Господи, это же Кирюха! Чего я нервничаю?» – спрашивала себя, но тем не менее надела узкие брюки и стильную рубашку, запихав остальные разбросанные по комнате вещи в шкаф. Браслет Аделаиды Стефановны я собрала и надела на руку, спрятав под манжетой рубашки. Рукава были пышные и хорошо его скрывали.
Уже ни на что не надеясь, еще раз нажала на звонок. С чего я решила, что он дома? Моя затея уже казалась глупой. Потоптавшись, собралась уходить, но щелкнул замок, и дверь открылась.
У меня пропал дар речи. Взгляд уперся в обнаженный мужской торс с темными ореолами сосков. На загорелой коже блестели капли воды. Внешний вид высокого, мускулистого парня, в одном маленьком полотенце на бедрах, красноречиво говорил о том, что я вытащила его из душа.
Первой мыслью было: ошиблась. Этажом, дверью, домом, не знаю. Но, подняв глаза выше и встретив изумленный взгляд зеленых глаз, потрясенно выдохнула:
– Кир?!
От прежнего щуплого Кирюхи остались только глаза. Сейчас передо мной стоял широкоплечий парень с развитой мускулатурой, практически на голову выше меня. Его вьющиеся волосы, что вечно лезли в глаза, сменились стильной короткой стрижкой с выбритыми висками. Этот новый Кирилл вызывал у меня смущение. Подумалось, что зря я пришла. Слишком много времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.
– Кристина?! – отмер он, приходя в себя, и посторонился.
– Я, наверное, не вовремя… – Я помедлила, прежде чем войти. Так и не решила для себя, нужно ли вываливать на него все новости. Старому другу я бы доверила все, а этот Кирилл был мне незнаком.
– Проходи.
Сделав глубокий вдох, я перешагнула порог.
– Вы сделали ремонт?
Квартира тоже выглядела обновленной.
Ольховский закрывал дверь, а я повернулась, неловко задев его бедром. Как в дурацком романе, от моего движения полотенце ослабло и стало сползать.
– Ой! – Мои руки непроизвольно легли на его бедра, удерживая ткань. Я и так увидела больше, чем хотела.
Кир тоже бросился спасать оплот целомудрия, и наши руки столкнулись. Я дернулась, потянув за собой полотенце, и лишь ладони Ольховского, прижавшие его вместе с моими пальцами к телу, не дали мне оголить давнего друга.
Я испуганно ахнула. Не помню, чтобы когда-либо было настолько неловко.
– Кристина, определись. Ты меня одеваешь или раздеваешь? – хмыкнул Кир.
Как ужаленная, постаралась отдернуть руки, но он не дал.
– Одеваю!
– Тогда перестань меня раздевать.
И все это – глядя мне в глаза, в то время, когда я пытаюсь освободиться из его захвата. Может, он и удерживал полотенце, но на деле прижимал мои ладони к своему телу.
– Издеваешься? – начала закипать я.
– Есть немного. Очень забавно наблюдать, как ты краснеешь, – ничуть не смущаясь, признался Ольховский.
– Отпусти!
– Давай так, я сейчас убираю руки, а ты определяйся.
Вторя своим словам, Кирилл резко поднял ладони, давая мне свободу. Обрадоваться я не успела, так как клятое полотенце, которое окончательно развязалось и прикрывало только спереди, чуть не упало. Естественно, я мгновенно прижала эту тряпку к его животу. В другой ситуации с удовольствием облапала бы накачанный пресс, но не когда за мой счет веселятся.
– Кир! – Моему возмущению не было предела. Психанув, я одной рукой прикрыла себе глаза, а второй сжала в кулаке полотенце и впечатала ему в грудь. – Ольховский, одевайся!
– Серебрянская, ты меня раздела, – в голосе звучало обвинение вперемешку со смехом.
У меня чуть пар из ушей не пошел. От членовредительства одноклассника спасло лишь то, что он забрал у меня полотенце.
– Иди на кухню, я сейчас приду.
Убрав с глаз ладонь, я уткнулась взглядом в подтянутые ягодицы, которые мне демонстрировали. Этот гад повесил на плечо полотенце и дефилировал в чем мать родила по коридору. Да-а-а, кажется, я многого не знала о своем однокласснике.
Разувшись, прошла на кухню. Ее тоже коснулся ремонт. Надо же, не была здесь три года, и ничего не узнать, все новое. Увидев графин с водой, налила себе и села за стол. Что-то встреча со старым другом порядком выбила из колеи. Даже забыла, зачем пришла.
– Кофе будешь?
К моему облегчению, Кирилл надел домашние брюки и футболку, которая плотно обтянула его бицепсы. Точно из тренажерки не вылезает. Такую форму необходимо поддерживать.
– Давай.
Лучше бы чаю с мятой для успокоения, но я не стала привередничать. Ольховский достал турку и занялся приготовлением кофе. Поставив ее на плиту, обернулся ко мне, прислонившись к столешнице.
– Не ожидал тебя увидеть. Что-то случилось?
Не став тянуть, сказала прямо:
– Да. Мне нужна твоя помощь.
Взгляд Кира потускнел и стал каким-то холодным.
– Сколько? – спросил он, повернувшись ко мне спиной и помешивая кофе.
Эм-м… Что-то меня его реакция немного насторожила, и я зависла.
– Кристина, чего молчишь? – оглянулся Ольховский. – Если вспомнить, где блуждали твои руки, я тебе даже не откажу. Говори.
Легкое презрение и насмешка в его словах задели за живое, и я вышла из ступора:
– Несколько часов твоего времени. И если вспомнить, где пришлось блуждать моим рукам, только попробуй мне отказать! – с угрозой произнесла в ответ, цитируя его слова.
