– Они дают деньги? Признайся! Ведь недаром ты так разбогатела. Давай меняться? Ты мне платок, а я тебе панталоны, и твой Алан будет бегать за тобой покорным щенком, глядя влюбленными глазами.
На беду, отношения выясняли слишком громко, и Алан подслушал разговор. С криком, что они ведьмы и разрушили его жизнь, выбежал из комнаты, но, будучи нетрезв, споткнулся и свалился с лестницы, сломав себе шею.
Смерть мужа, несмотря ни на что, стала ударом. После похорон Мари было отказано от дома, но она не уехала из города, ища следы мадам Дамаль и не оставляя попыток заполучить шейный платок. Судьба кузины, несмотря на усиленное очарование, не сложилась. Она была бездетна, супруг завел любовницу на стороне, и там у него росли уже трое детей. Многочисленные любовники не спасали от одиночества. Мужчины теряли к ней всякий интерес, стоило надеть другое белье. Кузина стала одержима желанием заполучить еще какую-нибудь вещь, изготовленную в данном ателье.
После попытки ограбления дома автор дневника положила шейный платок в банковскую ячейку и заметила, как участились приступы астмы. Еще стало казаться, что за ней следят. Не прошло и месяца после похорон мужа, как ей сообщили о гибели кузины. Мари нашли с перерезанным горлом в канаве. Как ближайшей родственнице, ей передали все вещи убитой, но среди них панталон, купленных у мадам Дамаль, не нашлось. Убийцу тоже так и не нашли.
– Чай. – Кирилл поставил на стеклянный журнальный столик чашку и вазочку с вареньем.
– Это то самое? – спросила я и затаила дыхание.
– Да, твое любимое. Вишневое с миндалем, – улыбнулся Кир, прекрасно зная, как я его люблю. У него бабушка сама варит, и я больше нигде такого не пробовала. – Нашла что-нибудь?
Отложив дневник, я потянулась к варенью и лишь после того, как попробовала, стала рассказывать о том, что успела знать.
– Думаешь, это тот самый платок? – заинтересовавшись, Ольховский сел на диван рядом со мной.
Я замерла с ложкой во рту. Читая, настолько увлеклась событиями в дневнике, что об этом как-то не думала.
– Знаешь, Саша говорила, – задумчиво произнесла я, вспоминая наш разговор в клубе, – что, когда бабушка надевает платок, отец не может ей противостоять и соглашается со всем, что она скажет.
– Доставай платок! – решительно произнес Кирилл.
Честно, идея показалась мне глупой. Ну не может какая-то тряпка влиять на людей! Тем не менее я все же неохотно сняла браслет с руки и отдала Киру – пусть разбирает. А сама взяла вазочку с вареньем.
Одарив меня ироничным взглядом, он принялся доставать платок. Положив части браслета на журнальный столик, покрутил в руках кусок шелка с кружевом, а потом обмотал вокруг своей шеи.
– И что дальше? – как бы спрашивая себя, произнес он, а потом посмотрел на меня и убил наповал: – Раздевайся!
Хорошо, что я ела варенье, а не чай пила. Все равно от неожиданности чуть вазочку не уронила. Отставив ее от греха подальше, спросила, глядя на него круглыми глазами:
– Зачем?!
– Не хочешь?
– А должна?
– По идее, если платок работает, ты должна подчиниться.
– Кир, ты нормальный? А если бы он сработал? – моему возмущению не было предела.
– Я должен был приказать такое, чего бы ты в адекватном состоянии не сделала.
– А если бы я стала раздеваться? – не могла успокоиться я, яростно желая придушить некоторых экспериментаторов.
– Ну, ты же меня обнаженным видела, – ничуть не смутился он.
Нет, ну ничего себе?!
– То есть ты бы меня не остановил?! – потрясенно выдохнула я.
Мне ответили неопределенной улыбкой и сняли платок с шеи.
– Попробуй теперь ты, – протянул мне.
Чисто на автомате взяла и обернула вокруг шеи, продумывая месть. Как назло, ничего путного в голову не приходило. Ударь себя по лбу? Как-то глупо. Раздевайся? С него станется, издеваясь надо мной, раздеться. К тому же он и так совершенно спокойно своей голой задницей утром сверкал. Нужно что-то такое, чего Ольховский в нормальном состоянии никогда не сделает.
– Поцелуй меня, – как-то само собой слетело с губ.
Должна сказать, что месть удалась. Кирилл выглядел таким же ошарашенным, как и я после его слов. Собиралась уже съехидничать по этому поводу, как во рту пересохло от его взгляда. Он вдруг стал таким мужским, оценивающим и прилип к моим губам.
– Кир… – хотела сказать, чтобы перестал придуриваться, все равно не поверю, как была сдернута со своего места.
Непостижимым образом оказалась у него на коленях и ахнуть не успела, как мне закрыли рот поцелуем. Я была настолько потрясена, что даже не сопротивлялась. Потеряла способность мыслить и хоть как-то адекватно реагировать на происходящее.
– Сладкая, – шепнул Кирилл, чуть отстранившись.
