— Как сказать... Возможно, если бы не он, я в конце концов оказалась бы в борделе. Жить в качестве любовницы Чиппенема было все же предпочтительнее. — Рут слегка пожала плечами, заметив, что Гаррик нахмурился. — Покровительство Чиппенема обеспечило мне доступ в высшее общество Мальборо, где я могла выгодно пользоваться своим титулом. Он придавал мне особую респектабельность. Все это приводило в ярость моего отца.
Рут позволила себе улыбнуться, вспомнив, как впервые столкнулась с отцом на приеме, устроенном Чиппенемом. Отец побагровел и приказал ей прекратить пользоваться своим титулом. Ей доставило огромное удовольствие открыто отказать ему, рискуя тем, что он может привлечь ее к суду.
Однако они оба знали, что такое действие грозит ему большими издержками в суде и потерями в общественном мнении. Отец никогда не дорожил общественным мнением, но если в суде будет объявлено, что она его дочь, он будет вынужден признать ее. Рут была уверена, что он никогда не допустит это.
— Вы очень рисковали, выступая против Хейлторпа.
Рут покачала головой в ответ на замечание Гаррика.
— Я ничего не теряла. Очень многие люди, включая членов его семьи, потихоньку говорили, что я очень похожа на отца, хотя никто не осмеливался сказать это в его присутствии. Любое обращение в суд могло заставить его признать меня в качестве своей дочери. Он никогда не согласился бы с тем, что моя мать говорила ему правду, возможно, потому, что не смог бы вынести вины или потому, что мысль о своей ошибке доставляла бы ему огромное неудобство.
Откинувшись назад в кресле, Гаррик внимательно изучал Рут поверх сложенных пирамидой пальцев. Сочувственное выражение его лица вызвало у нее дрожь. Она закрыла глаза под его напряженным взглядом. Что, черт возьми, заставило ее поделиться своей историей с ним? Она не нуждалась в его жалости. Она, в конце концов, сумела устроить свою жизнь, несмотря на то что отец отказал ей в помощи. Конечно, это была не та жизнь, какую представляла себе мать, однако лучше, чем могла бы быть.
— Нет, чтобы противостоять своему отцу требуется немало мужества, — возразил Гаррик. — Ваша мать гордилась бы вами.
Внезапно перед мысленным взором Рут возник образ матери, и тупая боль вновь пронзила сердце. Какой могла бы быть ее жизнь, сумей мать убедить отца в правдивости своих слов? Это был чисто риторический вопрос, и не было смысла отвечать на него. Отец бросил их и ничего изменить нельзя. Знание правды не избавляло от боли, а лишь усиливало ее.
Почувствовав приближение слез, Рут закрыла глаза и отвернулась от Гаррика, пытаясь взять себя в руки. Последний раз она плакала, когда отец отказался от нее. Этот человек сделал свой выбор, вынудив ее сделать свой. Она никогда его не простит.
Он бросил свое родное дитя на съедение волкам, и за это она ненавидела его. Слезы давили на веки, и Рут тяжело вздохнула. До нее донесся легкий шорох, когда Гаррик слегка пошевелился, но она не могла смотреть на него. Он заметит выступившие на глазах слезы, а она не хотела, чтобы он ее жалел.
В следующий момент крепкие руки подхватили Рут, и Гаррик, разместившись в кресле, усадил ее себе на колени. В прошлый раз, когда между ними возникла подобная близость, он поцеловал ее. Ошеломленная его поведением, она проглотила слезы и посмотрела на него в замешательстве.
— Похоже, вам требуется крепкое плечо, чтобы выплакаться, — сказал он хриплым голосом, — поэтому воспользуйтесь моим.
Ни один мужчина никогда не проявлял к ней такую сердечность, и, словно прорвав плотину, слезы покатились по щекам. Она тихо плакала, в то время как Гаррик крепко обнимал ее. Когда всхлипывания прекратились, Рут, обессиленная, прижалась головой к его плечу. Перед ней возник чистый белый носовой платок, и она, приняв его, высморкалась.
— Прошу прощения, — смущенно сказала она сдавленным голосом, не в силах смотреть на Гаррика.
— За что? За то, что испытываете крайнюю обиду на отца, который сначала бросил вашу мать, а потом отказался от вас? — Ярость в его словах говорила о том, с каким презрением он относился к маркизу. — Думаю, это явилось настоящей причиной, по которой вы создали сиротский приют Святой Агнессы. Вы хотели дать детям то, в чем отказал вам отец. Спасительное убежище. Благородный шаг!
Он крепче обнял Рут, как бы защищая, и она расслабилась, прижавшись к нему. Тот факт, что она рассказала такое, о чем прежде никому не рассказывала, встревожил ее. Однако когда она попыталась придумать, что следует говорить в дальнейшем, ее мысли путались. Она слишком устала, чтобы ясно мыслить и составить хорошо продуманный план.
Рут зевнула, и внезапно опора под ней пришла в движение, когда Гаррик встал и, продолжая держать ее на руках, понес к постели. Она замерла, и сердце ее бешено забилось.
— Вы очень устали, и вам необходимо поспать.
Он не смотрел на нее, но, судя по плотно сжатым губам, явно испытывал напряжение. Мягкий матрас радушно принял ее усталое тело, и когда руки Гаррика выскользнули из-под нее, ее халат слегка сдвинулся, обнажив одну из грудей.
