Киллиан поднял руку и оперся о дверной косяк. При этом движении халат на его груди распахнулся, заставив мой член отреагировать.
— Привет…
Поняв, что Килл ждет от меня ответа, я посмотрел на лист бумаги, зажатый в моей руке, и быстро его протянул.
— Твое расписание, — сказал я.
Киллиан опустил взгляд на бумагу. Но вместо того, чтобы взять ее, снова посмотрел на меня и спросил:
— Ты что-то в нем изменил?
Я нахмурился.
— Нет. А что?
— Ну, ты уже отправил его сегодня утром. На электронную почту. Разве нет?
У меня отвисла челюсть, и я попытался придумать какой-нибудь ответ, но ничего не вышло. Но разве можно меня за это винить? Киллиан стоял передо мной, и я был уверен, что под этим проклятым халатом на нем абсолютно ничего нет. И он разговаривал со мной так, словно это обычное для нас дело.
Но это не так.
— О, ради бога, Киллиан. Ты же знаешь правила, — сказал я, раздраженный тем, что мой голос звучал взволнованно перед лицом всего… ну, его. Затем, решив, что мне нужно взять себя в руки, я шагнул вперед и впечатал листок в грудь, которой только что любовался. — Перестань меня отвлекать и возьми чертово расписание.
Как только моя рука коснулась твердых мускул, я осознал свою ошибку. Но когда пальцы Киллиана обхватили мое запястье, я понял, что эту ошибку я хотел совершить уже давно.
— Значит, вот что я делаю? Отвлекаю тебя?
ГЛАВА 8
Киллиан
Обычно я гордился своей способностью читать мысли людей, но, когда Леви стоял в коридоре, прижав руку к моей груди, я не мог понять, что он хочет: убить или влезть на меня как на дерево. Это было, как подбросить монетку, правда.
— Нет, ты не отвлекаешь меня. — Леви быстро одернул руку, затем посмотрел в коридор и снова встретился со мной своим горящим взглядом. — Ты всегда открываешь дверь так?
Радуясь, что Леви был взволнован, как никогда прежде, я медленно опустил взгляд на едва запахнутый собственный халат и чертыхнулся.
Отпустив лацканы, я положил руку на дверной косяк, и халат распахнулся еще больше, обнажив мою влажную после душа кожу.
— Как так?
— Ты…ты…
— Голый?
— Да, — пробормотал Леви и быстро осмотрел мое тело, уже безнадежно вышедшее из-под контроля. Когда мой член затвердел, Леви снова поднял взгляд на меня. — Я знаю, что ты голый.
— Но не смог это произнести, так что…
Леви указал на халат.
— Может, прикроешься, пока тебя никто не увидел?
— А что? Боишься, что завтра это появится в журналах?
Взгляд Леви стал таким свирепым, что я, наверное, должен был упасть замертво.
— Нет. А вот ты должен бы. Я только заставил всех снова говорить о музыке, которую создает эта группа. — Леви кипел от злости, его взгляд, брошенный вниз, снова обжег все выставленное на показ. — И мне сейчас совсем не хочется иметь дело с твоим членом, растиражированным на всю страну.
Я пожал плечами.
— Не знаю, возможно, это хорошая реклама? Кажется, ты не можешь оторвать от него глаз.
Взгляд Леви вернулся к моему лицу, и я усмехнулся.
— Думаешь, ты реально смешной?
— Я предпочитаю термины «очаровательный» и «огромный».
Леви закатил глаза.
— Ты просто придурок. Прикройся.
Что-то в его раздраженном тоне пробудило во мне ярого бунтаря. Поэтому я оторвался от двери, сделал шаг назад в гостиничный номер и сбросил халат — тот кучкой улегся у моих ног.
— Ой! — произнес я. Челюсть Леви чуть не упала на пол. — Мой халат.
Леви сжал кулаки по бокам от себя.
— Подними его.
— Нет. — Я опустил взгляд на скомканное расписание в кулаке Леви. — Хм, а тебе не нужно мне его передать?
— А?
Этот ответ без ответа будто жаркой ладонью приласкал… мое эго.
— Расписание, — напомнил я и снова указал на руку Леви. — Ты вроде собирался зайти и отдать мне его?
Леви посмотрел на листок, потом снова на меня. Раздражение, исходившее от него, было более чем ощутимо.
— Хочешь, чтобы я тебе его отдал?
Почему-то я был уверен, что мое желание и его предложение — это не одно и то же. Но поскольку я был жаден до гребаных наказаний, когда дело касалось Леви Уолкера, то кивнул и сказал:
— Да, хочу.
Леви скомкал бумагу и швырнул ее мне в лицо. Я уклонился и увидел, как он резко повернулся и шагнув прочь, захлопнул за собой дверь.
ГЛАВА 9
Киллиан
Мощные удары барабанов взорвали тишину, над головами зажглись синие огни прожекторов и залили меня ярким светом. Мы заиграли вступление «Приглашения», одного из самых сильных хитов нашего нового альбома, на последнем концерте в Мельбурне. Толпа обезумела, и я слышал только крики фанатов, даже когда Хейло начал петь.
На лбу выступили капельки пота, и чем дольше мы играли, тем жарче становилось на сцене. Я снял куртку и остался в рубашке с короткими рукавами. Но и ее так и подмывало сбросить, как это сделал Вайпер несколько песен назад.
