Страсть. Ненависть. Любовь (ЛП) полностью

— Мы уже поработали над парочкой, но оба согласились, что было бы круто привлечь к новому альбому тебя. Чувак, у тебя потрясный голос. От нескольких новых песен Киллиана фанаты сойдут с ума и будут горланить их во всю мощь легких. Черт, да я бы и сам не против.

Забавно. Я знал, что Вайпер вспоминал о наших самых сильных песнях, которые сотрясали трибуны стадионов. Но то, что я хотел показать ему сегодня, отличалось. Скорее это была сильная баллада. В моем воображении Хейло напевает ее перед стадионом полным фанатов, которые размахивают в воздухе руками, одновременно поют и целуются с находящимся рядом людьми.

— Я определенно в деле. Но песня, которую хочу тебе показать, более спокойная, чем те, о которых ты, наверное, думаешь.

— Я не против мягкости, если это не скулящее депрессивное дерьмо, которое ты написал от тоски по нашему менеджеру.

— Выкуси.

— Ну даже не знаю, — ответил Вайпер и поиграл бровями. — Леви может разозлиться, если увидит, как я тебя кусаю. Не говоря уже о Хейло…

Мерзость. Девяносто девять процентов людей продали бы душу за прикосновение губ Вайпера, но я знал этого придурка слишком долго и прошел через слишком многое, чтобы думать о нем иначе, чем… по-братски.

— Теперь мне нужно прочистить себе мозг, чтобы избавиться от этого образа. — Вайпер широко улыбнулся, отчего я поморщился. — Серьезно, хватит этого дерьма про зубы. У меня от тебя будут кошмары.

Вайпер расхохотался и сунул в рот очередной кусок. Мы оба съели половину своих порций и только потом продолжили разговор.

— Ну, ладно, — сказал Вайпер. — Песня, над которой ты работал. Ты ее принес?

Я засунул руку в карман и вытащил сложенный лист бумаги со словами, написанными в Сиднее. Бросив его на стол, я потянулся за отложенным ножом и, заметив, как дрожит моя рука, нахмурился.

Какого черта со мной происходит? Когда дело доходило до такого, я никогда не нервничал. Я знал Вайпера всю свою жизнь, большую часть времени работал с ним над музыкой, и у меня никогда не сжималось все в животе, когда давал ему что-нибудь почитать. В основном в прошлом я думал: если ему что-то не нравилось, похрен. Он не был авторитетом. Но по какой-то причине я очень хотел, чтобы Вайперу понравилось это произведение.

Прошло пару минут, но с таким же успехом мог пройти час, учитывая, каким тихим был Вайпер, а потом он поднял на меня глаза и присвистнул.

— Черт, Килл.

Вот дерьмо, ему не понравилось.

— Это… — Вайпер замолчал, и я затаил дыхание. — Чувак, это же чертова песня о любви. Леви уже видел? Ты играл ее для него?

Подожди… что? Нет.

Вайпер ошибся. По сути, эта песня была не о любви. Она была скорее о похоти и о том, чтобы поддаться эмоциям, которые накапливались с течением времени. Речь шла о том, чтобы наконец-то позволить себе увидеть и упасть в объятия того, кто был прямо перед тобой все это время. Путь в постель. Не в сердце.

— Эта песня не о любви, и нет, я ему не показывал. С чего бы? — спросил я, совершенно непроизвольно ощетинившись. — Речь не о нас. Это скорее… в общем и целом. Ну, знаешь, о любом, у кого когда-либо были к другому человеку чувства, но он не мог решиться действовать.

— Как ты и Леви.

— Как ты и гребаный Хейло, — ответил я.

— Хм-м. — Вайпер откинулся на спинку кресла, потянулся к солнцезащитным очкам и медленно их снял. — Я тебя не осуждаю. Я только сказал, что тут что-то есть. Вообще-то, это офигенно красиво. Но и дураку понятно, о ком речь.

Я закатил глаза и, выхватив лист, прочитал текст.

— Нет, — ответил я, покачав головой. — Я обобщил. Если ты что-то понимаешь, то это потому, что ты меня знаешь, вот и все.

— Значит, дело в Леви.

— Вайпер, хватит.

— Я просто говорю, что, если это понял я…

Издав вздох, я потер переносицу.

— У нас все не так, ясно? — Ложь. Это была чертова ложь.

— Ла-а-адно. Но Килл?

— Что?

— Это однозначно так. — Я свирепо посмотрел на Вайпера, и он спросил: — Как давно мы знакомы?

— Я начинаю думать, что слишком долго.

— Неважно, — ответил Вайпер. — Кто первым посоветовал мне вытащить голову из задницы, когда дело касалось Хейло?

Ну хорошо. Я.

— И кто ткнул меня носом, что я никогда не вел себя так до Хейло?

Ну… это тоже был я.

— Дружище, мы знаем друг друга слишком долго и слишком хорошо, чтобы не видеть знаков. И я хочу сказать, что тебе лучше показать Леви эту песню, пока он не услышал, как Хейло поет ее всему миру. Килл, Леви умный. Он поймет, что ты написал о нем. Поверь.

Черт, что, неужели так очевидно? Я думал, что смог все завуалировать. Считал, что написал достаточно обобщенно, чтобы это могло быть о ком угодно. Леви ни за что не допустит, чтобы песня, откровенно рассказывающая миру о моих к нему чувствах, прозвучала для миллионов людей. Твою ж мать.

— Ты ошибаешься, — сказал я, складывая бумагу и запихивая ее обратно в карман.

Вайпер усмехнулся.

— Нет, не ошибаюсь.