Я ожидал злости. Но то, как меня поприветствовали, было гораздо хуже.
М-да, будет нелегко.
Я засунул руки в карманы.
— Мы можем поговорить?
— Думаю, ты сказал достаточно.
— Не тебе. Не тебе в лицо.
— Серьезно? Ты пришел сюда, только чтобы сказать, насколько мы неважны друг другу? Не стоило утруждаться, я получил уведомление. Громко и четко.
— Нет, ты слышал, что я сказал Вайперу. Но ты не слышал правду.
— Правду? — Леви издевательски рассмеялся. — Или то, что ты хочешь, чтобы я услышал?
На лестнице послышались шаги, и, оглянувшись, я вздохнул.
— Могу я войти? Пожалуйста? Я бы не хотел, чтобы весь Нью-Йорк слушал личный разговор.
Леви долго на меня смотрел, а потом закрыл дверь перед моим носом. Через несколько секунд снял цепочку и, отступив, пригласил меня проходить с таким видом, словно ему этого до жути не хотелось.
Я думал, Леви нечем меня удивить, но не ожидал, что он живет в лофте художника. В гостиной на открытых деревянных балках висели светильники в виде гирлянд, и мебель подобрана со вкусом, но такая же смелая, как и сам хозяин. Повсюду пестрели брызги ярких цветов — темно-красные бархатные диваны, на стенах абстрактные картины. Это был стопроцентный Леви, и, повернувшись, я ему об этом сказал.
Кивнув, он скрестил на груди руки; не предложил ни присесть, ни выпить, что точно бы сделал, будь у него намерение задержать меня подольше. Но Леви хотел, чтобы я произнес свою речь и убрался к чертям.
Тяжелая же мне предстоит битва.
Я решил начать с признания первой правды.
— Я облажался.
Леви поднял бровь, но промолчал.
— И прежде, чем ты предположишь, расскажу, по каким пунктам.
О, это привлекло его внимание.
— Их больше одного?
— Я не должен был говорить с Вайпером о нас. Точка. То, что происходит между нами, должно между нами и остаться, и за это я прошу прощения.
— Меня не волнует, о чем ты говорил с Вайпером. Рассказывай ему все, что хочешь.
— В этом-то и дело. Я не мог. Я не мог сказать Вайперу о своих к тебе чувствах, когда не рассказал о них даже тебе. — Леви не отреагировал, и я продолжил: — Ты доверил мне правду о своем прошлом, о Джонни. Я не хотел, чтобы ты думал, будто мне на тебя плевать…
— Серьезно? И как решил мне это показать? Сказав Вайперу, что быть со мной проще, чем искать кого-то для перепиха?
— А какая была альтернатива? Признаться, как сильно я в тебя влюблен? Это не касается Вайпера, так что да, я солгал. Солгал, чтобы он от меня отстал, и именно это ты случайно услышал вместо правды. И за это, Леви, прости меня. Мне очень жаль.
Я не мог понять возникшую тишину. Выражение лица Леви ничего не выражало, и я был стопроцентно уверен, что мои извинения не приняты. Он просто смотрел, словно пытался заглянуть мне в душу и узнать, реально ли то, что я говорю. И сам факт, что ему вообще пришлось об этом задуматься, ранил больнее, чем я мог представить.
ГЛАВА 37
Леви
— Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать, — начал я медленно, взвешивая каждое слово, — узнав, что мне ты говоришь одно, а лучшему другу совершенно другое? Почему я должен тебе верить? Ты знаешь Вайпера сколько? Больше тридцати лет? Думаешь, я не понимаю, что вы друг другу рассказываете все?
— Почти все, — поправил Киллиан, но я отмахнулся.
— Не утруждайся.
— Не… Что значит «не утруждайся»? — Киллиан нахмурился. — Я пытаюсь объяснить…
— А я не хочу это слышать. Думаю, на самом деле ты сделал мне одолжение.
До этого момента мне удавалось держать с Килианом дистанцию, что было важно для моего здравомыслия и сердца. Мне предоставлялась идеальная возможность сказать, что я совершил самую большую ошибку в жизни, когда решил ввязаться с ним в отношения, но так и не смог произнести ложь, отрепетированную в моей голове много раз.
— Одолжение? — переспросил Киллиан, и в его глазах появилась то, что совершенно не хотелось признавать болью.
— Верно. Я всегда знал, что связываться с клиентом будет ошибкой…
— Леви, я не просто какой-то там клиент.
— Нет? — Я тщательно контролировал выражение своего лица.
Киллиан сделал шаг в мою сторону:
— Нет, и ты это знаешь.
— Я уже ничего не знаю. Последнее, что я слышал — это то, что я не более чем случайный
Киллиан протянул руку так быстро, что я ее даже не заметил. Не дав мне опомниться, через мгновение он уже сжимал мой подбородок, приблизившись вплотную к моим губам. От такого близкого расстояния до Киллиана по позвоночнику снова прокатилась дрожь. Встретившись с его пристальным взглядом, я заметил, что боль, возникшая несколько секунд назад, сменилась чем-то пылким.
— Леви, скажи мне. От всех клиентов тебя бросает в дрожь?
Я проглотил образовавшийся в горле ком и протянул руку к Киллиану. Я хотел оттолкнуть его прочь, но коснувшись теплой кожи, сомкнул пальцы вокруг его запястья и ощутил, как бьется пульс.
— Сердце колотится, и колени подгибаются?
Нет, и стоило губам Киллиана легко скользнуть вдоль моего подбородка к уху, я сжал руку чуть крепче.
