Страсть принца полностью

– Что, ты, Ма­ри­на, зна­ешь о бо­ли? – про­дол­жая свер­лить ме­ня гла­за­ми, спро­сил Ар­ман. – Ду­ма­ешь, то что с то­бой про­изош­ло, это боль. Вы­ну­ж­ден, те­бя огор­чить, это жизнь. Твой сек­су­аль­ный опыт не был силь­но при­ят­ным, но по­верь, бы­ва­ет и го­раз­до ху­же. С то­бой я был лас­ков и не­жен, лю­бил те­бя, так, что­бы мак­си­маль­но умень­шить боль и по­да­рить на­сла­ж­де­ние. Свои же­ла­ния сдер­жи­вал, хо­тя хо­тел боль­ше, силь­нее.

– Не­жен, – по­вто­ряю сло­ва муж­чи­ны, – ко­гда ты был не­жен? Сам се­бя ус­лышь, аб­сурд­ность слов осоз­най, неж­ное и лас­ко­вое из­на­си­ло­ва­ние, при­ят­ное на­си­лие, – на­чи­наю кри­чать.

Ли­це­ме­рие и ци­низм, это­го муж­чи­ны, вы­во­дят из се­бя. Ар­ман сме­ет ещё оп­рав­ды­вать свои дей­ст­вия, при­кры­ва­ясь неж­но­стью, да он ещё и по­стра­дал, удо­воль­ст­вия не по­лу­чил, сдер­жи­вал се­бя.

– Ви­дит, бог, не хо­тел те­бя тро­гать, же­лал толь­ко од­но­го, про­гу­лять­ся по са­ду и ве­че­ром по­ужи­нать, уст­ро­ить ро­ман­ти­че­ское сви­да­ние. Но, ты, де­воч­ка, ни­че­го это­го не за­слу­жи­ва­ешь. Не мо­жешь оце­нить мо­их бла­го­род­ных по­ры­вов, то­гда не ви­жу смыс­ла ста­рать­ся, за­чем те­рять вре­мя.

– Ар­ман, – дро­жа­щим го­ло­сом про­из­нес­ла, – по­жа­луй­ста, не на­до!

– Что, не на­до? -  па­ро­ди­ро­вал мой писк Ар­ман и силь­но встрях­нул. –Ты зна­ешь, что та­кое боль. Те­бе не при­вы­кать. А я по­ка­жу те­бе, что та­кое на­стоя­щее из­на­си­ло­ва­ние, не бу­ду сдер­жи­вать и кон­тро­ли­ро­вать се­бя, за­бу­ду о неж­но­сти. А по­том спро­шу, по­ни­ма­ешь ли ты те­перь раз­ни­цу ме­ж­ду из­на­си­ло­ва­ни­ем и тем, что бы­ло ме­ж­ду на­ми! На прак­ти­ке по­ка­жу, ка­ко­во это!

Не смог! Хо­тел! Же­лал! Не смог!

Гор­дость, са­мо­лю­бие, ко­то­рое де­воч­ка, по­сме­ла за­деть, кри­ча­ли: «на­ка­жи, сбей спесь…», но ра­зум воз­ра­жал: « …сло­ма­ешь…», а серд­це бо­лез­нен­но сжа­лось при ви­де ог­ром­ных го­лу­бых глаз, в ко­то­рых был страх. Эти гла­за, од­но­вре­мен­но за­во­ра­жи­ва­ли, сво­ей ис­крен­ность, без­дон­но­стью, но и зли­ли, так как име­на в них, кор­ме ужас­но­го стра­ха, при­сут­ст­во­ва­ла не­на­висть, лю­тая зло­ба.

Стою воз­ле ок­на, на­блю­даю за ноч­ным го­ро­дом, но не мо­гу пол­ной гру­дью вдох­нуть све­жий ноч­ной го­род, лёгкие до кон­ца на­пол­нить.

– Не мо­гу! Ды­шать без де­воч­ки, она нуж­на мне слов­но воз­дух, хо­чу вды­хать её за­пах, чув­ст­во­вать при­кос­но­ве­ние неж­ных рук, це­ло­вать и лас­кать бе­лую, поч­ти про­зрач­ную ко­жу.

За­кры­ваю гла­за, вспо­ми­наю ночь, ко­гда мы бы­ли с ней еди­ны. Ма­ня­щее и не­вин­ное те­ло Ма­ри­ны, пол­ные гу­бы, ко­то­рые я це­ло­вал, кра­си­вая, ма­лень­кая грудь, по­хо­жая на два со­зрев­ших пер­си­ка, ко­то­рые так и хо­чет­ся, над­ку­сить, неж­ная и уз­кая плоть, по вку­су как слад­кая со­зрев­шая клуб­ни­ка. Так и ма­нит со­рвать яго­ду!

Гром­ко вы­ды­хаю, упи­ра­юсь лбом в хо­лод­ное стек­ло, но осо­бо ос­тынь не по­лу­ча­ет­ся, ка­жет­ся те­ло ох­ва­ти­ло пла­мя ог­ня, при при­кос­но­ве­нии с хо­лод­ным пред­ме­том, пар пой­дёт. В моз­гу пуль­си­ру­ют сло­ва, – как я по­смел. Ягод­ку со­рвать. Нет, не со­рвал, ук­рал. По­ни­маю, что сей­час не­об­хо­ди­мо рас­сла­бит­ся, вы­пус­тить пар, ос­ту­дить те­ло.

–  Кет­рин,  – мель­ка­ет мысль, ко­то­рую сра­зу го­ню прочь, – шлю­ха даст фи­зи­че­ское удов­ле­тво­ре­ние, но уси­лит мо­раль­ные стра­да­ния. – Да, и дол­жен при­знать­ся, хо­тя бы са­мо­му се­бе, по­сле мо­ей мыш­ки- ма­лыш­ки, дру­гие ба­бы не вы­зы­ва­ют долж­но­го эф­фек­та. Ко­неч­но, я здо­ро­вый му­жик, и при ви­де сек­су­аль­ной да­вал­ки, го­то­вой удов­ле­тво­рить все твои же­ла­ния, член реа­ги­ру­ет, но это толь­ко фи­зио­ло­гия те­ла. По­гру­жен­ный раз­ду­мья, спус­ка­юсь в гос­ти­ную, ста­кан­чик шот­ланд­ско­го вис­ки, по­мо­жет рас­сла­бить те­ло, но не ус­по­ко­ит ду­шу, это факт.

–  Ара­вин, брат, что ты здесь де­ла­ешь? – удив­ле­ние вы­ра­зи­лось на мо­ём ли­це, при ви­де бра­та, ко­то­рый си­дел на ди­ва­не, ши­ро­ко рас­ста­вив но­ги, об­ло­ко­тив­шись на спин­ку  ди­ва­на и пил, в пол­ном оди­но­че­ст­ве, конь­як. На сто­ле стоя­ла бу­тыл­ка от­кры­то­го, уже по­лу­пус­то­го конь­я­ка и на та­рел­ки, ле­жа­ли па­ру до­лек ли­мо­на. – По­нят­но, – по­ду­мал я, –  кто- то ре­шил рас­сла­бит­ся, но су­дя по ви­ду, не осо­бо по­лу­ча­ет­ся.

– Ар­ман, я про­ще­ние у не­ё по­про­сил. Че­рез се­бя пе­ре­шаг­нул, гор­дость и муж­ское эго, за­су­нул, ну ты по­нял ку­да, – не гля­дя на ме­ня, про­го­во­рил брат. Его хмель­ной го­лос зву­чал опе­ча­лен­но, го­во­рил он мед­лен­но, и не осо­бо внят­но, но сло­ва его мож­но бы­ло ра­зо­брать, в них бы­ло столь­ко го­ре­чи, оби­ды, зло­бы, ток­сич­но­сти и ви­ны.

– Все, по­ни­ма­ешь, для не­ё: баб­ки, ку­рор­ты, дра­го­цен­но­сти, тач­ки, всё –  хри­пел брат, на­ли­вая оче­ред­ную рюм­ку.