И вот однажды днем, когда Роберт с Ханной, которой уже исполнилось восемь лет, работали в поле, беглый раб подкараулил Мэри в доме и повалил на пол, задрав на ней юбки. Когда она стала сопротивляться, он сильно ударил ее по лицу. Придя в себя от почти что обморока, она увидела, что Исайя коленками раздвинул ей бедра и спустил штаны, готовясь ее изнасиловать. Резкие крики Мэри разнеслись по всему маленькому дому.
Дальше она увидела, что Исайя исчез, не успев нанести ей вред, отскочил от нее, словно на помощь Мэри пришел ангел-хранитель.
Мэри села и увидела Роберта с искаженным от ярости лицом и пылающими от гнева глазами. Этот добрейший человек, который ни разу пальцем ее не тронул и даже не повышал на нее голоса, сейчас был воплощением злобы.
Он заговорил громовым голосом, Мэри опомнилась и посмотрела в угол, куда Роберт отбросил Исайю, словно мешок с зерном.
– Ты, называющий себя Исайей, явился к нам на грани смерти. Мы дали тебе приют и пищу, мы лечили твои раны. Мы приняли тебя, как брата, а ты отплатил тем, что набросился на мою жену!
Исайя поднимался, прислонившись к стене, и натягивал штаны.
– Жену! Твою женщину, белую женщину! – Темнокожий фыркнул. – Ты знать, что говорить белый. Если его женщина спать с ниггером, она тоже ниггер. И то, что у тебя белый кровь, не спасет тебя, сквайр Маккембридж. Ты все равно ниггер, ниггер, а кто же она?
Роберт шагнул к нему, сотрясаясь от гнева.
– Я убью тебя за эти слова, Исайя.
– Никого ты не убить, ниггер.
Тут Исайя выхватил нож, которым Мэри разделывала мясо, и он зловеще сверкнул у него в руке.
«Наверное, он спрятал его на себе», – мрачно подумала Мэри и тут же вскрикнула:
– Роберт! – Исайя, пригнувшись, виляя шел на него.
Роберт стоял наизготовку, опершись на ногу и выставив вперед сжатые кулаки. Внезапно оба они бросились друг к дружке со скоростью дерущихся котов, и от столкновения стены хибарки затряслись. Роберт огромной рукой обхватил руку темнокожего, державшую нож. Они боролись, опрокидывая мебель. Мэри вскочила на ноги и прижалась к стене, окаменев от страха за Роберта. Он был крупнее соперника, но Исайя был моложе и проворнее.
Они сцепились, не произнося ни слова. Затем Исайя ударил Роберта коленом между ног. Тот вскрикнул от боли и ослабил хватку на руке с ножом, согнувшись пополам.
Быстрый, как змея, нож впился в тело Роберта, потом еще раз и еще, каждый раз оставляя на его рубашке кровавый след.
Роберт начал оседать на пол. Он упал лицом вниз и замер без движения.
Хрипло дыша и с глазами, как у загнанного в угол зверя, Исайя стоял над ним и чего-то ждал. Роберт не шевелился.
Наконец, Исайя ошеломленно огляделся по сторонам. Его глаза уперлись в Мэри, и он шагнул к ней. Женщина завизжала.
Тут Исайя развернулся и выбежал из хибарки, все еще сжимая в руке окровавленный нож.
Мэри бросилась к Роберту. С огромным усилием она перевернула его на спину. Живот у него был вспорот, кишки вывалились наружу, как клубок червей. Вовсю текла кровь.
Роберт открыл глаза, пытаясь разглядеть жену, и прошептал:
– Мэри, любовь моя, Мэри…
И скончался.
Мэри в отчаянии опустилась на колени, помертвев внутри. У нее не осталось причин жить в тот момент, когда совершилось это жуткое злодейство. Она так и стояла на коленях, бормоча молитвы, вновь и вновь повторяя бесполезные слова. По какой-то неведомой причине Господь покарал ее. Может, потому что она жила во грехе с человеком, с которым не была венчана? Если бы Исайя бросил нож рядом с телом, она бы в тот страшный миг вонзила бы его себе в грудь.
– Мама, мама, а что с папой?
Нотки отчаяния в голосе Ханны вернули Мэри к жизни. Вот ради кого нужно жить! Как она могла забыть о Ханне?
Мэри вскочила на ноги и бросилась навстречу входившей в комнату Ханне, прижав девочку к юбкам.
– Папу ранили, да? Тут кровь везде-везде!
– Да, доченька, его ранили, – ответила Мэри как можно более ровным голосом. – Была… – Она судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки. – Папа ушел, ушел навсегда. Тебе придется учиться…
Ханна выскользнула из ее объятий и без чувств опустилась на пол.
Мэри была благодарна Богу за такую милость. Она взяла девочку на руки и отнесла в маленькую спальню. Затем, собрав все силы, о наличии которых она и не подозревала, Мэри вытащила тело Роберта на улицу и поспешно похоронила его. Потом вернулась в дом и тщательно отмыла пол от крови, сама не понимая, зачем это делает, разве чтобы чем-то занять руки, пока думает о том, что делать дальше.
Она решила, что здесь оставаться нельзя. Исайя может вернуться и убить их обеих. Она не посмела сообщить о случившемся властям. Да и не могла сообщить, не признавшись в том, что они укрывали беглого раба. К тому же она одна хозяйство вести не сможет.
К вечеру они уехали. Мэри побросала их нехитрый скарб в повозку и запрягла в нее старую лошадь, на которой Роберт пахал землю. Ханна сидела рядом с матерью. С тех пор как она пришла в себя после обморока, девочка была словно в тумане.
