Когда мы плавно ступили на дорожку к алтарю, сердце ухнуло в пятки. На меня обернулась не одна сотня людей, но я старалась не смотреть на них.
***
С отцом Дэйрана мы познакомились на следующий день после моего заявления в прессе. Я встретила его в корпорации, откуда так и не вернулась больше на корабль. Не было сил возвращаться туда, где мы были вместе с Дэйраном в наши пять дней свободы…
Они были очень похожи. Джонатан встретил меня пристальным взглядом и понимающей улыбкой, давшей мне, наконец, надежду. Потом выяснилось, что уже по пути из космопорта он связался с военными юристами, которых в списке знакомств отца не было.
Кухня при лаборатории отродясь не видела у себя столь высокопоставленных лиц в таком количестве, как за минувшие две недели. Мы превратили ее в настоящий штаб, где кипела работа день и ночь. Отцу Дэйрана и его адвокатам удалось начать досрочное слушание дела в приоритетном порядке. Пока следы произошедшего еще не остыли, и волна негодования шумела в прессе, нанятым профессионалам удалось сформировать и направить в правильное русло мнение общественности. Портрет Дэйрана, который стал причиной всего, случившегося между нами, найти в сети было не сложно. И теперь он снова стал хэдлайнером борьбы, но уже за его свободу.
Дэйран посмеялся над этим по видеосвязи, которую нам разрешали ежедневно. Я ждала этих тридцати минут, как Рождества, каждый день…
– Леа… этот портрет! – грустно улыбнулся он. – О, Боже…
– Ты ничего не понимаешь в силе общественного мнения, – нравоучительно заметила я. – Все за тебя! Мы тебя вытащим, слышишь?
– Я знаю…
Мы с ним больше молчали, глядя друг на друга в маленькие мониторы, чем говорили. Пытались насмотреться на следующие двадцать четыре часа, что предстояло пережить до очередного сеанса. Когда связь автоматически прерывалась, я спешно опускала взгляд на планшет и много-много раз читала заготовленные заранее фразы: «До суда осталось три недели», «Дэвис обещал, что не позволит отправить Дэйрана на казнь», «Чтобы спасти Дэйрана и выкрасть его, всегда было достаточно двух киборгов».
Это было глупо, но это помогало не умереть морально в первые секунды после автоматического отбоя звонка, когда экран смарта, где еще секунду назад был весь смысл жизни, превращался в черный квадрат. Однажды какой-то гениальный художник нарисовал подобную картину. Черный квадрат. Сколько веков назад это было, а умы она будоражит до сих пор. А теперь и я в полной мере осознала ее смысл и гениальность… «Художников» таких «картин» на самом деле много, а после них перед глазами действительно остается чернота, поглощающая все…
Создатель моего личного «черного квадрата» заявился ко мне совершенно неожиданно… Без конвоя, пафоса и красных дорожек. Когда я увидела президента на пороге своей комнаты, мне даже стало его жаль. Выглядел он неважно. Мари бы, наверное, госпитализировала его, попадись он ей на глаза. Неужели и правда старался сделать все возможное?
– Слышал, вы преуспеваете? – начал он с порога.
– Очень надеюсь на это… – я села на кровати и подвинулась, изумленно наблюдая за тем, как мужчина опускается рядом.
– Я в курсе, – тяжело выдохнул он. – Леа, я завтра делаю заявление, как ты и просила. Все, наконец, узнают правду.
Скосила на него недоверчивый взгляд: «Давно пора!»
– Ты же понимаешь, политические дела – не место для душевных порывов.
– Понимаю, – сил язвить не было. А еще я понимала, что он пришел не потому, что я ему нравлюсь. Он что-то от меня хотел. – Зачем вы здесь?
А еще я понимала, что, что бы он ни попросил, я это сделаю, если вопрос снова будет касаться Дэйрана.
– Я смогу отпустить Дэйрана из-под стражи через месяц вне зависимости от продолжительности суда. Суд вы тоже выиграете, я договорился, чтобы везде был «зеленый свет». Прости, что это заняло так много времени.
Я прерывисто вздохнула, не веря ушам. Хотелось рыдать, но было не время. Торг еще не был окончен. Теперь предстояло услышать цену.
– Я хочу попросить тебя выйти замуж за Райана.
***
– Леа, держись, – наклонился ко мне отец. – Все будет хорошо, поверь мне… Просто поверь…
И он не спеша повел меня вперед, туда, где меня ждал Райан Вайс.
***
Я не видела Райана с того дня, как он очнулся. Он попросил Марио передать мне, что моя помощь больше не нужна. А еще, что мне не следует его навещать. В больнице он пробыл еще неделю, потом настоял на том, что заниматься делами с больничной койки не удобно и прорвался с боем к дверям. Отец так кричал тогда на него, что теперь я точно знала – до этого он не кричал никогда.
***
Мы шли по проходу сквозь нескончаемое море взглядов, и они липли ко мне, словно паутина. Хотелось остановиться и остервенело потереть лицо…
***
