Дальше что-то стукнуло, послышался звон разбивающегося стекла. Васька затравленно оглянулся, соображая, что предпринимать: то ли оставаться на месте, то ли звать хозяйку, то ли войти в дом самому. Пока он думал, раздался… выстрел! После чего события приняли оборот с оттенком детективной и медицинской ненормальности. На выстрел Пульхерия Прокловна, руководившая застольными хлопотами, среагировала самостоятельно и вместе с дворником Степаном, поваром Антониной и разнорабочей ( в данный момент официанткой) Фаиной кинулись к дому. Видя, что Васька только шевелит губами, таращит глаза и беззвучно указывает на верхний этаж, они торопливо вошли в дом.
Кимушка? – обомлела Пульхерия.
Её муж энергично и решительно ходил босиком в расстёгнутом халате по просторной прихожей, лохматил на затылке остатки реденьких волос, свирепо вращал глазами, махал с отмашкой правой рукой и дышал, как загнанный мерин после скачек. При этом успевал мотать по горизонтали головой, словно отбиваясь от слепней, и извергать изо рта шипящие и свистящие звуки. Возле окна стояла дымящаяся двустволка, пахло порохом, а у лестницы валялись шлёпанцы…
– Что… что произошло, дорогой! – с опаской приблизилась Пульхерия к Киму Вагановичу.
Тот глянул на неё безумным, отсутствующим взглядом и задёргал губами – вместе с шипением на голую грудь закапали слюни. Таким своего мужа Пульхерия не видела за все годы совместной жизни. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота, в глазах темнеет и уже подсознательно сообразила, что надо вызывать помощь, медицинскую…
– На данный момент, – заканчивал короткий рассказ Грубов, – хозяин выгнал из дома всех, заперся изнутри и, судя по мельканию его силуэта в окнах, бегает с двуствольным ружьём по этажам, издаёт нечленораздельные звуки, иногда под гомерический хохот бьёт стёкла.
Сизов машинально достал из кармана пиджака мятный леденец местной фабрики “Божья коровка”, не торопясь положил его под язык, и задумчиво протянул:
– С волком понятно… А зайцы как, в смысле жена, дети…
– Жене дали успокоительное, – сориентировался врач на аллегорию следователя, – дети при инциденте не присутствовали, а прислуга пребывает в обычном для таких случаев неопасном трансе.
– Ясно. Где хозяйка? – перешёл к делу Сизов.
– Они в саду, – неожиданно раздался голос сбоку от следователя.
Гордей оглянулся и увидел аккуратненького, в тёмно-синем фартуке вахтёра-сторожа Ваську. Тот переминался с ноги на ногу и явно жаждал пообщаться с милиционером. Сизов мысленно отметив Васькину аккуратность, призывно кивнул своей свите – Бытину и Ане – и скомандовал сторожу:
– Давай хозяйку!
Васька засиял сморщенными глазками от оказанного доверия и с готовностью препроводил прибывших вместе с персоналом “Скорой” к Пульхерии Прокловне.
Дальнейшее для опытного работника уголовного розыска было делом несложной техники. Выяснив у расслабленной от успокаивающих уколов хозяйки дополнительные детали, подробно расспросив о планировке особняка, приступил, говоря сухим милицейским языком “к проникновению в закрытое помещение”. В группу захвата включил Бытина и, на всякий случай, Ваську как человека, компетентного во внутреннем обустройстве дома. Аня фиксировала ход событий в блокноте и на фотоплёнку, а рослые санитары помогали влезть “захватчикам” в окно, которое находилось с тыльной стороны и вело в “вахтёрку” Васьки.
По приезде, уже после первых слов врача Грубова, Гордей почувствовал привычное волнение и нарастающий азарт следопыта, что всегда испытывал в начале любого следственного дела. В этом случае он начинал раздваиваться на две половины: одна слушала свидетелей, врачей, экспертов и других специалистов, а другая уже анализировала услышанное, задавала вопросы, готовила вариантные ответы.
Поначалу случившееся воспринималось обыденным, бытовым происшествием. Так думал и начальник Сизова – Мирон Миронович Пужаный, полковник отдела УГРО (отдел недавно сформировали, поэтому с названием не определились). Пужаного отличала безупречно подогнанная форма, тоненькая полоска усов и темпераментный взгляд. Он давно пользовался покладистостью Гордея, готового выполнять любую, самую неблагодарную розыскную работу. Поэтому поручил именно ему эту “невзрачную бытовуху”. Что это так, Пужаный, немало поработавший а розыске, не сомневался. Хотя смущало участие в происшествии зама мэра города, но начальник давно считал, что “верхи со сливками” частенько “от избытка грошей бесятся”.
