− Сексуальнее и быть не может. Твой ангельский голос манит меня, подобно ласкающей слух мелодии. Воистину эта самая эротичная мелодия, которую мне приходилось слышать.
Я окончательно убеждаюсь, что один из нас не в порядке: либо все
− Ты приедешь ко мне в эту субботу, Ева, − севшим голосом выдвигает он безапелляционное условие между россыпью нежнейших поцелуев, нежнее даже, чем касания лепестков роз.
Влияние этого непредсказуемого переменчивого мужчины пугает меня до коликов в животе.
− Никита знать не должен − это мое условие, − придаю я дрогнувшему голосу бесцветный оттенок, скрывая за кашлем волнение.
− Да будет так, Ева, − столь же холодно замечает Гавриил, как и выпускает мою кисть. − Сообщим Никите, когда ты будешь готова.
Рингтон его айфона дает мне время собраться с мыслями. На экране высвечивается контакт «Алена». Гавриил берет трубку и принимается раздавать помощнице рабочие поручения.
Без особой охоты я подхожу к сидящему в потертом кресле декану. С моим появлением Жуковский откладывает проверку рабочего материала и стряхивает пыль с ветхой книги по скандинавской мифологии, лежащей на столе. Его богатое на мимику лицо отчего-то копирует загадочную улыбку Моны Лизы.
− Воронцова, как продвигается ваша курсовая по «Кодексу Буранус»? − тоном владельца сакрального знания обращается он ко мне.
Далеко не сразу я осмысливаю каверзный вопрос, но мой рот застывает в открытом положении, как только снисходит озарение. Мне становится душно, к горлу подкатывает тошнота. Я благодарю Небеса, что за весь день довольствовалась исключительно кофе, иначе бы меня вывернуло наизнанку.
− Э-э… Борис Борисович Жук?
− Тс-с-с… − делает страшные глаза декан, поскольку Гавриил дает отбой собеседнице.
− Я что-то пропустил? − с минуту удерживает он сканирующий взгляд на моем белесом лице − окрасом я точно роднюсь с лабораторной мышью.
− Воронцова так готовилась к моему зачету, что теперь спит на ходу, − ловко выручает меня Жуковский. − Ей надо бы хорошенько выспаться.
− Я позабочусь о ней, − по-хозяйски приобнимает меня за плечи Гавриил, одновременно обмениваясь с ним рукопожатием. − Всего доброго, Борис.
Пред выходом на улицу мы заглядываем в раздевалку. Гавриил облачается в черную кожаную куртку. В процессе одевания джемпер на его развитых грудных мышцах натягивается и небрежно задирается. Мой взор магнитом притягивается к подразнивающим темным завиткам на его плоском животе, которые спутанно спускаются от пупка прямиком под ремень низкосидящих джинсов. «О нет, не смотри
− Увидела что-то, что тебе нравится, Ева? − подлавливает он меня за беззастенчивым исследованием его тела.
− Э-э… я задумалась о зимней сессии, − отворачиваясь, прячу я зарумянившиеся щеки.
С аппетитом Гавриил вгрызается глазами в мою грудь − скрывающиеся под невесомой сатиновой блузкой соски-предатели нагло просят их приласкать.
− Не думал, что сессия может так возбуждать, − самодовольно подмигивает он мне.
− Э-э… мне нужно на воздух, − стыдливо проговариваю я.
Дрожащей рукой я поправляю слегка запотевшие очки и резво тянусь к вешалке, на которой висит мое бордовое демисезонное полупальто. Гавриил помогает мне одеться, и мы выходим на залепленную снегом автостоянку.
− Вижу, ты без машины, − кивает он в сторону пустых машиномест в секторе первокурсников. − С радостью подвезу тебя.
Одновременно я испытываю шок и колоссальную панику. Передо мной встает дилемма: как бы неблагоприятной вестью я не сорвала предложение поужинать.
− Э-э… я просто уже договорилась, − по мере составления предложения мой голос затихает, но я с космическим мужеством укрощаю пошаливающие нервы и договариваю: − За мной должен заехать… э-э… в общем, Бобби.
Как по мановению крыла, зрачки в глазах Гавриила расширяются.
− Воистину желаю хорошего вечера, − деликатно произносит он, безусловно, предварительно перебрав коллекцию нецензурных эпитетов в адрес того, кто должен за мной заехать.
− С нетерпением буду ждать субботы, Гавриил, − добавляю я, как бы уточняя, что он не передумал.
− С нетерпением буду ждать встречи с тобой, Ева, − явно догадывается о моих опасениях Гавриил.
